Книга Баллада о павших драконах, страница 243 – Сара А. Паркер

— Не забудь сказать мне, если почувствуешь хоть чьё-нибудь присутствие.

Его взгляд поднимается.

— Только фейри, или…

Я следую за направлением его взгляда и кладу руку на рукоять клинка, когда замечаю пару больших жёлтых глаз, смотрящих на нас сверху с одного из небесных мостов впереди. Остальная часть крупного пушистого белого существа почти полностью сливается с туманом.

Оно моргает. А затем убегает, взмахнув своим длинным хвостом.

— Всё, что может задумать причинить нам вред.

Ахви снова кивает.

— Мне показалось, я слышал, как один из солдат сказал, что город заполнен до предела, — бормочет Пирок, заглядывая за кривую дверь разграбленного магазина с бутылками, которая едва держится на петлях. Его капюшон надвинут вперёд. Гриффин примотан к его груди бинтами, словно нарост, и хотя сначала Пирок ворчал, он ни разу не убрал руку с маленького детёныша.

Он опускается на одно колено, вытаскивая что-то из обломков, подозрительно похожее на флягу.

— Видимо, он имел в виду Подземный город.

Очередной игривый порыв воздуха танцует рядом с нами, и я вытягиваю из ветра кусок пожелтевшего пергамента, пробегая глазами по размазанному сообщению:

— Ты прав, — говорю я. — Они все внизу.

Это логично. Подземный город куда больше самого города. Он мог бы проглотить всё население Гора одним глотком и всё равно остаться голодным. Но активно разрабатывается лишь небольшая его часть. Остальное заброшено и принадлежит хищникам, что пробираются с юга, а также тем, кто оказался достаточно жестоким или сломленным, чтобы попытаться выжить рядом с ними.

— Там будет настоящая бойня. — Я отпускаю записку обратно Клоду, и тот тут же принимается снова гонять её по воздуху. — Многие уже никогда не выберутся наружу. А те, кому это удастся, больше никогда не станут прежними.

Мои слова эхом отражаются от стен, словно голос призрака.

— Он безобиден, — шепчет Ахви.

Я резко оборачиваюсь к нему, а затем следую взглядом через его плечо к разгромленной лавке. Её витрина разбита, а жёлтые осколки стекла рассыпаны по снегу, словно золотые крошки.

Несмотря на слова Ахви, я смещаюсь вперёд, заслоняя собой Каана, когда через рваную дыру в окне наружу выбирается широко раскрытыми глазами бледнолицый рекк. Его красная одежда изорвана и покрыта грязью, а рыжие волосы свалялись.

Он спотыкается и замирает среди битого стекла, тяжело дыша и глядя на нас глубоко запавшими глазами на исхудавшем лице. На одно короткое мгновение кажется, будто он раздумывает, что делать дальше, но затем лишь крепче прижимает к груди банки с консервами.

И бросается бежать в молочную мглу, оставляя за собой цепочку кровавых следов на снегу.

Туман расходится, словно бледный занавес.

Мой взгляд невольно поднимается к теням, свисающим с самого нижнего небесного моста, будто развешенное для просушки бельё.

— Создатели… — сквозь зубы выдыхает Каан.

Я тянусь за его спину и опускаю капюшон Ахви ещё ниже, скрывая от него тела, подвешенные за шеи. Большинство из них уже обгрызают жирные чёрные грызуны, сумевшие спуститься по верёвкам.

Я рассматриваю их одного за другим.

Сердце колотится, словно боевой барабан.

У тех, кого ещё можно узнать, на ушной раковине такой же надрез, как у меня. Ни одной бусины стихий.

И почти все одеты в ту же рваную, грязную одежду, что была на тех, кому я когда-то раздавала кровавые камни.