Книга Баллада о павших драконах, страница 326 – Сара А. Паркер

— Посмотри на меня, пара моей Драгоценной…

Мучительная ламентация поднимается по моему горлу, но я делаю так, как она говорит. Только для того, чтобы увидеть эти пылающие крылья, расправленные так широко и гордо, что я почти могу представить её самой собой.

— Когда увидишь Рейв, скажи ей, что моё сердце всё ещё бьётся вместе с её. — Её щёки наполняются меланхоличной улыбкой. — И что я жду, когда она придет ко мне.

— Что—

Слатра закрывает глаза, и эти пылающие крылья трепещут перед тем, как серебристое мерцание путается вокруг обеих её рук. Кое-что, что я уже видел раньше… когда мы были в Ботайме.

Она вдрагивает, а затем судорожно вдыхает; тяжёлый вдох жаждущего воздуха. Когда она снова открывает глаза, они становятся смелыми, поразительно синими — фокусируясь, осматривая меня с панической спешкой, полосуя по арене, по толпе.

Снова на меня.

Облегчение смягчает её взгляд, согревает её лицо. И это причиняет боль. Удар под рёбра, который почти пробивает их внутрь. Потому что хотя это всё — видеть Рейв значит всё, — я надеялся, что не ей придётся прикончить меня.

Она роняет мечи под недовольное улюлюканье разочарованной толпы, и паника вспыхивает с новой силой.

— Рейв—

Она подступает вплотную, хватает меня за обе стороны лица, а затем целует — крепко.

Мягко.

Всё, что между этим.

Её губы и язык пахнут углями — кое-что, что я не подвергаю сомнению, пока рассыпаюсь под её чарами, точно под серенаду во время войны.

Тихо я молюсь о том, чтобы она сделала это прямо сейчас. Просунула кинжал сквозь моё сердце, пока я сплетён с ней, в единственном месте, где я с радостью умер бы.

Она отстраняется, наклоняет мою голову, пока наши лбы не прижимаются друг к другу, а затем смотрит на меня с мучительным избытком… избытком—

— Я тоже люблю тебя, — даёт она клятву с такой самоуверенной грацией, словно вбивает кол в землю и поднимает флаг на его вершине. — И тебе не за что просить прощения.

Я изо всех сил пытаюсь перехватить хоть капли воздуха после её заявления, открывая рот, чтобы заговорить—

Всё содрогается, гудя в синхроне с паническими криками толпы, словно что-то гигантское только что ударило по горе сверху.

Словно спад лун.

Глаза Рейв расширяются, и я смотрю через её плечо, вверх, мимо террасы Аркина. Даже он осматривает далёкий потолок, испещрённый светящимися рунами, которые должны защищать от спадов лун.

Ещё одно сотрясение всей горы вызывает шторм визгов и криков.

Я поднимаюсь на ноги, шатаясь. Хмурюсь, когда ощущаю трепет внутри себя, ровно там, где восседает пламя Райгана. Единственный пульсирующий трепет, просачивающийся по моим венам, точно глоток тепла.

Тоник снова выгорает…

Рейв разворачивается, поворачиваясь ко мне спиной.

— Обними меня руками.

Я делаю, как она говорит, распластывая ладони по её животу, тоскуя от этой близости, пока спрашиваю прямо у её уха:

— Что ты делаешь, Лунный свет?

— Завершаю это, — сквозь зубы выжигает она — уверенная.

Решительная.

— Но Кизари и Вейя—

— Не выберутся из той камеры живыми, если мы сами их не вытащим. Я бы поставила на это долбаный мир.

В её тоне нет печали. Нет неуверенности. Ничего, кроме мощного отвращения к самцу на террасе вверху, который теперь вожделенно смотрит на нас сверху вниз, пронзённый клинковым взглядом Рейв.