Книга Баллада о павших драконах, страница 42 – Сара А. Паркер

Как сказать, что я, судя по всему, невосприимчива к мощным каменным аркам, призванным подавлять всех, кроме членов совета трех, и при этом не показаться… сумасшедшей?

Невозможно.

— Мне не нравится перепад давления. — Я улыбаюсь, несмотря на свежую струйку крови, вытекающую из правого уха, любезно предоставленную пронзительным визгом Клод. Никогда прежде не слышала, чтобы она так кричала. — Ты выглядишь измотанным. Хочешь разрубить его пополам и разделить ношу?

Утрис одаривает меня весьма осуждающим взглядом, бормочет что-то себе под нос и продолжает спускаться, возможно, думая, что я несерьезна.

Его потеря.

Я остаюсь наедине со своей странной способностью в оглушительной тишине…

Совет трех не допускает таких ошибок. Не зря они имеют больше политического влияния, чем любой монарх, несмотря на то что правят лишь крошечным клочком земли. Им не нужно больше пространства, потому что больше пространства — значит больше ртов, о которых нужно заботиться. Они прекрасно знают: если размазать кусок сала по огромному куску хлеба, много не съешь.

Нет.

Они богаты ресурсами и привередливы в том, кого принимать в свой узкий круг; каждый член Совета одарен и силен сверх всякой меры. И они знают, как использовать эту власть. Безупречно.

А значит, проблема во мне.

И это лучше держать при себе, пока кому-то не взбрело в голову назначить еще одну награду за мою голову.

Воздух стал таким неподвижным и тихим, что каждый вздох кажется ревом. Когда мы выходим к краю подземного озера, он становится еще гуще, наполняясь тяжелым, зловонным запахом. Высокая пещера достаточно велика, чтобы вместить Райгана с его-то размахом крыльев. Я выхожу на небольшую пристань из булыжника и осматриваю чернильную воду: она выглядит достаточно темной, чтобы поглотить душу даже без помощи ант.

— Это оно?

— Оно самое, — ворчит Утрис, осторожно пробираясь по камням.

Я прохожу вперед, глядя на потолок: фреска из сталактитов, покрытая светящимися жуками, отражается в гладкой поверхности воды, делая её похожей на небо в Тени.

Это зрелище тревожит меня так, что я не могу до конца понять причины.

Справа замечаю, что пещера сужается в тесный тоннель, уходящий в темноту. С потолка свисает множество веревок с колокольчиками, уходящих далеко под воду. Очевидно, чтобы оповещать о движении в воде — звенящее предупреждение о том, что пора убираться на хер отсюда.

Я смотрю налево, за гряду неровных камней, и по спине пробегает холодок. Там, в изысканном проёме, начинается пирс из белого камня, вырезанный в форме пасти бледного дракона, чей язык распластался по озеру. А у пирса пришвартованы… лодки. Множество длинных белых лодок с заостренными концами, у некоторых пробиты борта. Будто их протаранил кто-то огромный, пытаясь добраться до еды внутри.

Полагаю, именно так Совет Трех приводит в исполнение смертные приговоры. Не знаю, что хуже: быть скормленным драконам или это.

— Доводилось раньше кормить ант? — спрашивает Утрис, сгружая Рекка на берег. Звук, с которым его голова хрустнула о камни, вызывает у меня болезненное удовлетворение.

Я убираю лунный свет в карман и приседаю, помогая снять саван и развязать тело. — Никогда не имела такого удовольствия.

— Есть кое-что, что тебе нужно знать. — Утрис срывает последние веревки и отбрасывает пропитанный кровью слой ткани; в тусклом свете его глаза сверкают, как ярко-синие драгоценные камни. — У них нет ушей, но движение воды колышет их мембраны, сигнализируя о том, что пир готов. Как только мы сбросим тело, анта выберется из своего логова, — он кивает в сторону тоннеля справа. — Они привязаны к воде, но самые крупные иногда могут частично выбраться наружу, а эта… ну, она огромная. Как только зазвенят колокольчики, нам нужно уходить. Быстро.