Книга Баллада о павших драконах, страница 43 – Сара А. Паркер

Я сдергиваю остатки материи и отбрасываю в сторону. — Что-то еще?

— Да. Если доведется встретиться с ней лицом к лицу, ни при каких обстоятельствах не смотри ей в глаза.

— Почему?

— Это вызов территории. Либо заслужишь ее уважение, либо лишишься всех чувств. А потом будешь умолять её сожрать тебя.

— О…

Занятно.

— Есть последние слова перед тем, как мы его отправим?

— Вообще-то, есть. — Я выхватываю из ножен клинок из драконьей чешуи. Если я не отрублю голову этому мудаку, он может найти способ преследовать меня даже после того, как его засосет в небытие.

Я наклоняю голову Рекка, открывая горло, и провожу клинком по шее — один быстрый срез за другим, перерезая плоть, мышцы и сухожилия. Лезвие упирается в кость, и, чтобы не тратить время на распиливание, я кладу оружие, беру голову в руки и резко дергаю в сторону.

Раздается приятный хруст.

Утрис откашливается, наблюдая, как я рассекаю остатки плоти, убираю клинок и поднимаю голову Рекка, словно трофей. — Так-то лучше.

— Полагаю, ты, а-а… проводив время с одним из кланов?

Скорее, проводила время с королем, который, кажется, повлиял на меня.

— Можно и так сказать.

— Ну, береженого бог бережет. — Утрис хватает Рекка за лодыжки и тащит к воде, процеживая сквозь зубы: — Хотя мы все равно скоро сдохнем. Небо вот-вот наложит в штаны.

Мрачновато. Я определенно не планирую подыхать в ближайшее время.

Мы работаем вместе, аккуратно опуская остатки тела Рекка в воду, почти не создавая ряби. — За Эсси и Лири, — бормочу я сквозь стиснутые зубы, а затем осторожно опускаю голову под воду, наслаждаясь тем, как она катится по пологому дну и исчезает в небытии… ожидая, когда зуд на кончиках пальцев утихнет.

Не утихает.

Движение привлекает мой взгляд.

Я смотрю на пирс, который теперь заполнен множеством фигур в белых одеждах —

— Черт, — шипит Утрис, затаскивая меня за каменный выступ. Но я успеваю заметить фейри, которых они, похоже, конвоируют: окровавленные, связанные веревками, с кляпами во рту, их волокут к лодкам.

Но сердце пропускает удар из-за его огненно-рыжих волос.

Это почти похоже на Пирока… хотя он худее. Бледнее. И выглядит совсем плохо.

Приглушенный крик эхом разносится над водой, за ним следует всплеск, и по поверхности расходятся пугающие круги.

— Его скармливают анте, — цедит Утрис, дергая меня за руку. Он крадется к тоннелю. — Мы должны уходить. Сейчас же.

Немного поспешно, учитывая, что я не на сто процентов уверена, что это не тот самый беспечный, сквернословящий самец, о котором я зареклась беспокоиться.

Я крадусь еще раз взглянуть поверх выступа и вижу, как бедолагу запихивают в лодку, которую тут же толкают в открытое плавание.

Прямо к нам.

— Рейв. Быстрее.

— Мне нужна всего секунда, — шепчу я, щурясь, чтобы рассмотреть лицо пленника, пока люди в белых одеждах спешно уходят через богато украшенный выход. Торопятся, чтобы самих не сожрали, не иначе.

Пленник пытается сесть, двигаясь как-то дергано. Будто его разум мечется из стороны в сторону. Не так вальяжно, как движется Пирок, но это не сильно успокаивает.

Наконец, он оглядывается через плечо в сторону тоннеля, подставляя профиль.

Я ищу на его слишком правильных чертах хоть один из пирсингов Пирока — ничего не нахожу, его кожа местами в синяках. Очевидно, избит. И последнее: волосы — коротко подстриженные сзади и по бокам, а остальное — ворох полубредовых кудрей.