Книга Баллада о павших драконах, страница 53 – Сара А. Паркер

Он прав.

Сверху доносится пронзительный визг.

Я смотрю вверх, сквозь падающую крупу и далекую решетку, как Молтенмау с розово-голубыми перьями пересекает небо прямо над арками. За ним следует другой, кренится вбок, открывая нам отличный обзор на солдата в броне, вцепившегося в седло.

Это было бы не так пугающе, если бы не мимолетный проблеск еще пяти Молтенмау, пробивающихся сквозь облака намного выше, выстроившись идеальным клином.

Боевой порядок.

— Полагаю, это и есть та самая стремительно развивающаяся проблема? — бормочет Каан прямо за моей спиной, его голос звучит как рокот теплых валунов. Он так близко, что у меня мурашки бегут по коже, а каждый мускул тянется к нему, жаждет коснуться. Обнять. Убедиться, что он в порядке.

Но он не в порядке. Никто из нас не в порядке.

Мы заперты в чертовой Цитадели.

— Ну, мне это определенно кажется именно такой проблемой, — Пирок достает вторую флягу, быстро откупоривает ее и делает глоток. — Весь батальон Совета Трех там, наверху. Роятся так, будто собираются дать отпор целой армии.

— Не армии. Жителям города, — мои слова тонут в зловещей тишине, которую нарушает лишь далекий шум хлопающих крыльев. — Слухи о грядущем падении лун дошли до Ботайма, и, кажется, все уверены, что арки зачарованы для защиты от них.

Роан морщится, пока Пирок выпрямляется, с силой загоняя пробку на место.

— Откуда ты знаешь?

Я сорвала с неба пергаментного жаворонка и сражалась с ним, пока он не раскрыла свои исписанные тайны.

— Не важно.

Роан поправляет очки и щурится на меня сквозь трещины на стеклах.

— Вероятно, она прочитала чужую записку…

Я хмурюсь, чувствуя, как горят щеки. Не знаю, злиться или восхищаться.

— Пугающе точно.

— Привыкнешь к нему, — бормочит Пирок, глядя на кружащих драконов. Молтенмау ревет так громко, что, клянусь, камень содрогается. — Есть идеи?

Каан, сваливает к нашим ногам кучу найденных белых мантий, которые, вероятно, были сорваны с людей, раннее сброшенных в яму.

— Выбираемся на поверхность, а там разберемся.

Мы доходим до пары массивных богато украшенных дверей, по бокам от которых стоят две урны. Подозреваю, что в них набиты мертвые стражники — судя по запаху экскрементов и небольшому пятну крови на полу.

— Похоже, путь уже расчищен, — говорю я, хмурясь, когда подозрения подтверждаются.

Могли бы оставить немного и для меня.

Каан прижимается ухом к двери.

— На нашем пути — да.

— Тебе вряд ли удастся найти пустую урну, — добавляет Пирок.

Я прячу клинок с излишним усердием, испепеляя его взглядом.

— Не обязательно напоминать.

Он хмурится.

— Я не это имел в виду…

— Нам все равно придется соблюдать тишину, — вставляет Каан, кивает и толкает дверь.

Мы входим в круглый зал — настолько огромный и белый, что кажется, будто мы заперты внутри облака. Каждый шаг по полированному полу отдается глухим стуком, утопающим в голодной атмосфере этого места.

У меня бегут мурашки, я осматриваюсь во все глаза, задержав дыхание.

По изогнутой стене расположились сотни одинаковых дверей. Каждая украшена стеклянными каплями пойманного лунного света, подвешенными на витых крюках из руды Ботайма.

— Это…

— Высокая казна, — шепчет Пирок и делает глоток из фляги. Эти слова бьют меня под дых.

Дышать становится тяжело.

Эсси часто говорила об этом месте, мечтала его исследовать. Быть здесь без нее — еще одно болезненное напоминание о том, что я не смогла ее защитить.