Книга Видок 1-5, страница 426 – Григорий Шаргородский

Вымывшись в купальне, я вернулся в свою комнату, подошел к шкафу с зеркалом и начал вертеться перед ним, как барышня в новом платье. К старым татуировкам, которые змеились по груди и спине, частично переходя на руки, я уже привык, а вот крылья смотрелись странновато. Впрочем, увиденное мне понравилось — престарелый мастер оказался настоящим художником. Новая татуировка, как и прежние рунные цепи, была выполнена в зеленовато-синем цвете с красными прожилками. Только в крыльях красного было чуть больше, но общий стиль сохранялся. Похоже, видоки все же как-то связаны со старой верой. Учитывая то, что Новгород возник еще до крещения Руси, в этом нет ничего удивительного. Хотя не стоит забывать упоминание волхва о том, что в моих старых татуировках нет символов славянских богов.

Интересно, а в крыльях они есть? И чем мне это грозит в будущем? Вроде вернувшийся на свое место серебряный крестик кожу не обжигал, но на всякий случай нужно сходить в церковь. Чисто в экспериментальных целях.

Увы, сему благому намерению не было суждено осуществиться. В дверь постучался дворецкий и сообщил, что в гостиной меня дожидается фельдъегерь.

Спустившись по лестнице, я увидел офицера в серой форме с большим пакетом, запечатанным пятью сургучными печатями. Но больше всего меня заинтересовало непонятное наличие здесь же двух жандармов.

— Титулярный советник Игнат Дормидонтович Силаев? — строго уставившись на меня, поинтересовался царский посланник.

— Так точно.

— Вам предписание из собственной его императорского величества канцелярии.

Расписавшись в ведомости, я вскрыл конверт, все еще косясь на жандармов, а затем мне стало не до посторонних раздражителей. Известия оказались не из самых приятных. В послании мне предписывалось незамедлительно отправиться в Бессарабскую губернию, где было совершено убийство, очень похожее на нападение упырицы.

— Кто пойдет в сопровождении? — спросил я фельдъегеря, но ответил мне почему-то жандармский штаб-ротмистр:

— Никакого сопровождения. Вы поступаете в распоряжение ротмистра Зверева, начальника Кишиневского отделения жандармского корпуса. Он и определит вам сопровождение и охрану из местных сил.

Они издеваются? Похоже, что да: на губах штаб-ротмистра играла снисходительная улыбка. Ладно, попробуем вытянуть из этой ситуации хоть что-то.

— У вас должно быть кое-что из моих вещей.

— Разве? — все еще продолжая улыбаться, спросил штаб-ротмистр. — Письменных распоряжений по этому поводу мне не поступало.

Это он зря, потому что, судя по брезгливо поджатым губам фельдъегеря, у меня здесь имеется если не союзник, то точно недруг моего недруга. Так что следующие слова были направлены к посланнику императорской канцелярии:

— Мне казалось, что даже устный приказ императора является непреложным законом для всех офицеров империи. Не подскажете, могу ли передать с вами жалобу в собственную его императорского величества канцелярию?

— Прекратите паясничать, господин видок, — стерев с лица ухмылку, окрысился штаб-ротмистр.

Вот не везет мне с ротмистрами в частности и с жандармами в целом, включая разлюбезного шефа этой «славной» организации. Похоже, штабсу был отдан приказ попытаться развести меня на одну такую махонькую пульку — глядишь, у тупого провинциала случится приступ забывчивости. Вот он и бесится из-за неудачи.