Книга Видок 1-5, страница 671 – Григорий Шаргородский

— И запрет свой не снимал, — парировал я, но все же задумался.

Год назад я влезал во все щели съемочного процесса, откровенно путаясь под ногами у профессионалов. Потом мой интерес сошел на нет, потому что яркий мир синематографа на поверку оказался еще и чертовски выматывающим. Это действительно тяжкий труд, причем для всех участников процесса. И вынести его могли только истинные фанатики своего дела. Так что, возможно, со своими драконовскими мерами я и перегнул палку, наседая на того, кто тянет эту лямку за всех нас. Хотя именно просчеты Сержа привели к тому, что всеобщий любимей, красавец и прочее Емельян Багров предстал перед коллегами в крайне неподобающем виде.

Но в главном мой нестандартный друг прав — каждый должен заниматься своим делом. А решение вот таких проблем — как раз по моему профилю.

— Хорошо, давай закончим с взаимными обвинениями, — примирительно сказал я нахохлившемуся, как промокший воробей, режиссеру.

— А я еще и не начинал, — взбрыкнул Серж.

— Вот и не надо. Показывай, где прячешь эту роковую красавицу.

Серж тоже переосмыслил ситуацию и не стал кочевряжиться.

Он поселил Джулию в милом таком домике в жилом районе почти у ворот студии. Войдя внутрь, мы как раз застали лихорадочную упаковку чемоданов.

— Куда-то собрались, мадемуазель? — ядовитым тоном спросил я, заставив актрису взвизгнуть и отскочить в угол комнаты.

Выглядела она как трепетная лань: с большими чувственными глазами и детским личиком. И это несмотря на то, что Джулии недавно стукнуло двадцать три года. В панике ее ангельская внешность становилась еще более трогательной. Но я-то помню, как это самое личико было искажено возмущением, презрением и яростью на грани бешенства, которые напрочь нивелировали всю милоту.

— Я ведь предупреждал, что не стоит путаться у меня под ногами. А ты что делаешь? Подсовываешь наркоту нашему главному актеру?

— Я не подсовывала! — опять взвизгнула Джулия, причем с такой искренностью, что прямо озадачила меня. Через секунду все встало на свои места. — Он сам отобрал. Говорил, что тут у вас сущая каторга и нечем даже расслабиться. А ему нужно, иначе он плохо работает. Я не хотела давать, а он взял и выдрал.

— Что именно выдрал? — Окончательно успокоившись, я перешел к делу, потому что сработало профессиональное чутье.

— «Поцелуй феи», — затихнув, пробормотала актриса.

— Я так понимаю, ты сейчас о новом дурмане говоришь?

— Да, он дарит сказку наяву, — тоже успокоившись, стрельнула в меня глазками Джулия.

Зря старается. Если знаешь, сколько мужиков прокатила на себе эта газель, то ее потуги могут вызывать только омерзение.

— Да уж, но похоже, что нашему Емеле вместо поцелуя феи достался засос кикиморы, и подарил он ему кошмар в реале, — хмыкнул я и стегнул красотку таким взглядом, что кокетство слетело с нее, как пух с одуванчика. — Ну и где ты взяла дурман, о котором я даже не слышал?

— Купила в Москве у одного… человека.

Талантище! Врет как дышит, но вот с фантазией в этой милой голове полный швах.

— Вываливай на стол все запасы.

Джулия побледнела до состояния вампира. Оно и понятно — вырисовывающаяся в перспективе ломка будет похуже любых угроз.

— Успокойся, не отберу, если, конечно, будешь держать эту дрянь при себе.

— Буду, — сложив ладошки в молитвенном жесте, уверила актриса, от чего мне захотелось сплюнуть, но чистота в чужом доме остановила.