Книга Видок 1-5, страница 708 – Григорий Шаргородский

— И он не побоится попасть под гнев императрицы? — с надеждой спросил я, потому что уезжать из Топинска мне не очень-то и хотелось.

— Он? — хохотнул князь. — Его вообще трудно напугать. Гусар до мозга костей, пусть и стал высшим чиновником. А супругу его императорского величества смолоду не терпит. Да и она его — тоже. Особенно потому, что нельзя вспомнить ни одного скандального происшествия с участием нашего государя в бытность того юным цесаревичем, чтобы рядом не маячила усатая физиономия будущего наместника Восточной Сибири и Заокеанских земель. Так что открыть глаза старому собутыльнику он сможет легко. Особенно если пошлет с письмом своего адъютанта — графа Уварова, который тоже в тех проказах участвовал, хоть и опосредованно. Но, увы, доказательств тогда у нас не было и писать государю не о чем. Наместник, прочитав мое послание, отписался телеграммой с согласием с моими выводами.

— Тогда не было, а сейчас? — не желая играть в угадайку, тут же отреагировал я на ключевую фразу в длинной речи собеседника.

— А сейчас есть. Изувеченный твоими стараниями барон сначала грозился задержавшим его полицейским карами очень высоких покровителей. Затем понял, что наболтал лишнего, но им уже занялись мои адъютанты.

Да, эти могут. Господа Карбышев и Фамусов способны не только закрыть своего шефа грудью от пули, но и кого хочешь напугать до чертиков. Да что уж там, уверен, они не раз и не два пускали под лед Иртыша тех, кто злостно мешал генерал-губернатору нести добро землям Западной Сибири. Тут у нас нравы простые, зато гнили меньше и справедливость настоящая, а не придуманная в угоду придворной камарилье.

— Ну и поплыл наш столичный гость, — продолжил вещать Шуйский. — Наговорил с три короба, да еще и в присутствии судебного ведуна. В общем, великому князю теперь есть о чем написать товарищу юности своей непутевой. К тому же ждет тебя в Иркутске чин коллежского асессора. Ну что, возьмешься порешать мистические проблемы наместника за такую богатую награду?

Да уж, куш действительно жирный. А еще — вот уж дикость какая! — тянуло меня обратно на службу. Никогда не замечал за собой желания ходить строем, но реальность здесь такова, что должное уважение и статус требуют служения. К тому же дико раздражало, когда представляли как титулярного советника в отставке. Обычно так величают лишь калек или седых стариков. Но это так — сопутствующий резон. Главный пирожок — это освобождение от дамоклова меча монаршей мести. Только вот слишком уж гладко стелют два вельможи, разделившие власть в Сибири. Как бы не пожалеть впоследствии, что отказался от жизни в милой компании зулусов, львов и крокодилов.

Мой богатый опыт говорил, что обычно качество приманки в капкане прямо пропорционально длине зубьев на его клешнях.

Явно прочитав в моем взгляде суть возникших сомнений, князь сделал контрольный выстрел:

— Еще в случае успеха его императорское высочество обещал позволить тебе выкупить списанный, но вполне рабочий курьерский дирижабль, а также выправить разрешение на владение и полеты по территории Сибири. За Урал тебя никто не пустит, уж не обессудь, — с легкой издевкой добавил князь, явно наслаждаясь моей реакцией.

Да уж, вот это действительно морковка для ослика. Знает старик, чем меня соблазнить. После полета на «Стремительном» я влюбился в небо и буквально бредил личным дирижаблем, особенно когда появились серьезные деньги. Но в империи такая роскошь позволена только армии, большим транспортным компаниям и единицам частников-счастливцев. Конечно, тягу к небу можно было удовлетворить и личным аэропланом, но после прыжка с парашютом все, что тяжелее воздуха, меня не прельщало. Да и видел я эти местные летающие фанерные гробы. Нет уж, увольте.