Книга Видок 1-5, страница 86 – Григорий Шаргородский

Не желая спорить, я покосился на Ивана Митрофановича.

— Ты что, варнак, от холода туговат на ухо стал? — зарычал околоточный. — А ну выполнять приказ его благородия. Быстро!

Работников сферы услуг как ветром сдуло, и они мгновенно растворились в круговерти снежинок.

— Евсей, — подошел я к полностью готовым казакам. — Вон в те два окна гранату не бросайте. Там кухня.

Казак, в новом образе похожий на Алешу Поповича, молча кивнул. Затем подбежал к окну у двери и разбил его рукоятью большого капсюльного револьвера.

Сначала Евсей решил использовать доброе слово.

— Ей, шатуны, хорош блажить. Выходите с поднятыми руками. Оружие на снег.

Смотри ты, запомнил мои слова, которые я приводил для примера, спионерив из советского фильма.

— Да говорили уже. Без толку, — вздохнул стоявший рядом со мной околоточный. — Сначала токмо ругались, а потом вообще рычать начали. Если там есть эти… — Покосившись на меня, он стушевался. — В общем, только на Евсея и надежа.

Похоже, тайна казака-оборотня известна многим, но афишировать ее никто не спешил.

В ответ на миротворческий призыв Евсея сначала раздался звериный рык, затем внутри дважды грохнул выстрел.

А вот это уже плохо.

Меня посетило чувство дежавю, так что я на всякий случай отошел к саням и взял из сумки трофейный револьвер. После взятия бандитского притона хомяческая натура казаков обеспечила нас дополнительным оружием, которое мы тоже немного модифицировали.

На выстрелы казаки отреагировали действием. Демьян, выставив перед собой усиленный стальными полосками щит, приготовился. Евсей с Григорием активировали гранаты и забросили их в разные окна. Внутри гулко грохнул двойной взрыв, сопровождавшийся яркой вспышкой.

— Бомбарды! — хрипло выдохнул околоточный. — Очумел перевертыш, что ли? Они же там и людей, и утварь покрошат!

— Все будет нормально, — постарался я успокоить старого полицейского, но без особого успеха. Особенно учитывая тот факт, что сразу после входа в трактир парни начали палить почем зря.

— Они же положат всех! Шатуны за такое утопят город в крови!

Я еще раз хотел успокоить слишком уж нервно реагирующего блюстителя порядка, но тут уже разбитое Григорием окно брызнуло остатками стекла и рамы.

Да уж, действительно дежавю, правда, с небольшими отклонениями — выскочивший из окна голый по пояс мужик рванул не на меня, а куда-то в сторону, но это никак не отменяло того, что мне нужно сделать. Прицелившись, я начал стрелять. Здоровенный револьвер неприятно ударил в руку. Затем еще раз, и еще.

Обнюхавшийся нарик не только сумел как-то пережить оглушение, но еще и выдержать удар четырех пуль. И тут жесткий удар выбил оружие из моих рук.

— Да что же вы творите, душегубы! — заорал ловкий не по годам околоточный, потащив из кобуры уже свой револьвер.

В кого это он собрался стрелять?!

— Иван Митрофанович, вы в своем уме?! — грозно воскликнул я, пока старик не наделал глупостей. — Быстро вяжите преступника, пока он не очухался.

— Кого вязать, вы же его… — встопорщив усы, зарычал околоточный, но тут же замолк.

Он все же оглянулся на подбитого мной на взлете дебошира и увидел, что тот начал шевелиться.

— Если встанет, сами будете за ним по городу гоняться. Лично, — с недоброй улыбкой сказал я.

Симпатия симпатией, но он меня начал утомлять.