Книга Обнуление, страница 22 – Александр Изотов

— Слышал о таком… Но это больше присуще старшей стае, разве нет? Их кланы ведь часто спорят сами с собой, вот и решают, кто прав, с помощью прималов. Но это же обычно первушники…

Рудо прикусил губу. Не ожидал он, что ноль такой сведущий в делах звериных.

— Мы хоть и не старшая стая, но тоже много спорим, — усмехнулся он, — Играем с соседними забоями, так сказать… Первушников-то кто нам даст убивать ради забавы? Вот и ставим нолей, заставляем их грызться друг с другом. Ух, и весело, — он оскалился, предавшись воспоминаниям.

Его совершенно не волновало, как к этому могу отнестись я. Какого зверя это вообще может волновать?

— И ты подумал, что такого наглого и дерзкого нуля неплохо бы туда выставить? — спросил я. Надо же, я на игромана напоролся? Ну, неплохо, его всегда можно к какому-нибудь спору склонить, у таких личностей азарт мозги сразу затуманивает.

Лекарь смутился:

— Да, но…

— Но потом ты понял, я там устрою такую мясорубку, что это вызовет вопросы.

Рудо хмуро кивнул, покосившись на торчащий нож.

Ни один зверь не может учить нуля боевому мастерству. Это очень древний и незыблемый закон Неба, к которому я, будучи прецептором, всё никак не мог подступиться — чувствовал, что если намекну об этом приорам, как всё скатится в большую войну. Не хотели люди и звери так кардинально меняться.

— Вы этих нулей прималами называете, что ли? — спросил я.

— Ну, так, между нами, — Рудо пожал плечами и вдруг шепнул, — Кстати, старшая стая, да и другие тоже, иногда привозят к нам прималов своих. Ну, тренируют их тайно… И дены зарабатывают, конечно же! Выставят примала против трёх нулей и ставки делают, выстоит или нет. На днях, кстати, Хохочущие Гиены снова приедут…

Я вздохнул. Всё это было просто замечательно, но как оно могло мне помочь? Если бы там свободу за участие давали, но кто её дарует нулю-то? Об этом никто и не подумает… На хрена нулю свобода?

Я всё же спросил:

— А бои на поверхности проходят?

— Ну, с прималами-то да… Кто в здравом уме захочет лишний раз сюда спуститься, чтоб дышать деуситовой пылью?

Тут я напрягся. А вот поверхность — это хорошо. Поверхность — это связь с Небом, с душами разных стай, наверняка и со стержнем духа… Поверхность, в конце концов — это более лёгкий побег! Наверняка там выпивка рекой льётся, на этих игрищах, и за нулями мало кто следит.

Но ещё одна вещь очень заинтересовала меня.

— Что такое этот ваш деусит? — спросил я, — Что за металл богов?

— Ну и вопросы же ты задаёшь, ноль…

Вздохнув, зверь молча стал стягивать с себя куртку. Рана, нанесённая ему Кротом, всё же требовала своего внимания.

Я в этой схватке тоже пострадал, но чувствовал себя сносно. Будет он исцелять меня? Между нами пока витала атмосфера полного недоверия… В конце концов, сейчас этот Кролик и вправду находился на перепутье, выбирая из двух зол.

Первое, самое лёгкое — попробовать просто убить меня, замести все следы, и дальше влачить своё жалкое существование на этом руднике… Лечить нулей, терпеть насмешки надсмотрщиков, да тянуть здесь медовуху в полном одиночестве.

Второе, намного труднее — попробовать вместе со мной улучшить своё положение. Тут был большой риск, ведь зверю невозможно дружить с нулём, и положение Рудо могло резко ухудшиться. Но могло и улучшиться, ведь не просто так я уже разглядел в его глазах тот самый азартный блеск, который сносит голову всем игроманам, лишая их логики.