Книга Возвышение, страница 100 – Александр Изотов

Вспомни обучение в Вольфграде! Чему тебя учил наставник Скойл? Самое время вспомнить азы… Да, стыдно возвращаться к этому спустя столько лет могущества, но другого выхода нет.

Был там один хитрый приём, которому меня обучили. Скойл, едва прознал, что у меня дар Скорпионов, подарил мне козырь. Копьё не всегда может оказаться со мной, а вот стихия никогда не подведёт. Ну, если только никакой демон её не заглушит…

До этого, когда я владел земной стихией, я представлял копьё в земле. Его там не было, но нарисовать мысленно не стоило большого труда. И тело реагировало на эту фикцию точно так же, как и на настоящее. Правда, удержать мысленно образ было трудно, но иногда хватало и краткого мига, чтобы обрести силу.

Копьё… Копьё в воздухе.

Образ смазывался, потому что воздух вокруг меня не был статичен. Он двигался, клубился, и очень не хотел подчиняться моей сильной воле. Да уж…

Я зажмурился, но быстро понял, что несмотря на весь мой воздушный талант, сосредоточиться не получалось. Вот ветерку поддать — это да, я мог! На всю каморку так поддам, что этот Фадер сюда и носа не сунет.

Так, Марк, не отвлекайся…

Я приподнял голову. Задумался, оглядев себя. Тут довольно пыльно… Это хорошо.

Я шлёпнул правой ладонью по топчану, потому и по себе, выбивая пыль из холщовой рубахи, из-под куртки. Ещё и ещё.

Тут же зацепился взглядом за клубящиеся в воздухе облака… Если мало воображения, то наглядный пример сработает лучше.

Силой мысли я стал выстраивать тысячи пылинок в единую форму. Вытянутую, ровную, с различимым наконечником. Лежащую в моих пальцах.

Ну же… Ну! Да, это копьё… Прозрачное, колышущееся, едва не сдуваемое от моего напряжённого дыхания. Но это копьё!

Едва сила полилась в мои мышцы, как я, не тратя ни секунды — уж я- то себя знаю, сейчас вообразил, а потом вдохновения не будет! — сразу дёрнул левой рукой. Дёрнул изо всех своих новообретённых сил, не жалея кожи.

Надрывно звякнула цепь и смачно щёлкнула в конце движения. Есть! Какое счастье, что кандалы здесь рассчитаны самое большее на первушников.

Я тут же сел, радуясь своей краткой победе. Правая рука свободна. Левая саднит и, кажется, потянута, но тоже свободна. Относительно свободная — застёгнутый браслет так и остался на запястье, я на самом деле просто порвал цепь.

А на ногах как снять?

— Да вашу ж мать! — выругался я, дёргая ногами.

Поняв, что моего возбуждённого воображения на новый подвиг с воздушным копьём не хватит, я выгнулся к краю топчана. Да тут невысоко, всего-то полметра.

И, ухватившись за край, осторожно качнулся. Моя деревянная койка послушно взбрыкнула, намекая, что это очень некрепкая конструкция.

— Эх, Фадер, Фадер… — проворчал я, — Крепче надо строить! — и с этими словами обрушил себя вместе с кроватью на пол.

Ножки топчана ещё в падении не выдержали, с треском надломившись. Оказавшись на полу, я ещё некоторое время пошипел из-за ушибленного локтя, но быстро сел и принялся освобождать ноги.

Как оказалось, цепи оказались прикреплены к самому же топчану, к тем самым треснувшим ножкам.

И спустя несколько секунд я оказался относительно свободным первушником. Правда, с метровыми гремящими цепями на ногах и с коротким обрывком цепи на левой руке. Но уже хотя бы не привязан!

— Что… исходит? — донеслось из-за двери.