Книга Чёрный ратник 6, страница 25 – Макс Гато

По залу прокатилась волна голосов. Обрывки доносились до меня: «Темниковы», «чёрная аура», «запрещена же».

Император поднял руку, и голоса оборвались.

— Тимофей Темников признаётся главой восстановленного рода. Ему жалуется титул барона Российской Империи, со всеми правами и обязанностями, подобающими этому статусу.

Советник за спиной императора шагнул вперёд, спустился по ступеням и протянул мне грамоту. Плотная бумага, тяжёлая имперская печать, золотая лента. Я принял её обеими руками и, как и положено, поклонился.

— Территория, которая будет закреплена за родом Темниковых, — продолжил говорить император, — будет определена после заключения мирного договора с восточными княжествами. Перераспределение земель за Уральскими горами сейчас в процессе. Даю слово, что территория будет достойна имени, которое ты носишь.

Я поднял голову. Император улыбался. Мягко, по-отечески. Та самая улыбка, которую я видел в Москве.

— Благодарю за оказанное доверие, Ваше Императорское Величество, — произнёс я.

Император величаво взмахнул рукой, обозначая, что разговор окончен. Я развернулся и пошёл обратно. На этот раз зал загудел голосами уже без всякого шёпота, настолько громко, что отрывки слов донеслись и до меня:

— Темников? Это которые с чёрной аурой? Она же под запретом!

— Как его не казнили?

— В самом сердце Ордена…

— Это ж Тим!

Ропот голосов продолжался, но я уже не слушал. Савелий проводил меня взглядом до выхода. Борислав же стоял, сжав челюсти, и смотрел перед собой. Уже снаружи, за главным залом цитадели, я остановился и решил взглянуть на грамоту.

Печать была настоящей, с гербом, магическим следом и лентой. Я осторожно вскрыл грамоту, у меня в руках и вправду оказалась бумага, которая делала род Темниковых реальным. И условия территории значились внутри официально.

Вот только условие заключалось в том, что земля доставалась только после решения императора о том, какой кусок восточных земель отдать мне. Что-то внутри ёкнуло. Уж слишком легко прошёл отказ от Клятвы. И ни во время личной аудиенции, ни сейчас, не возникло особенных трудностей. Почти не возникло.

Императоры не раздают титулы и земли без подвоха, особенно Александр Николаевич. Я был готов поспорить, что даже в этой сделке был подвох, и он ещё обязательно всплывёт.

Я свернул грамоту, и печать, как и положено, согласно зачарованию, вернулась на место и оказалась совершенно целой. Я убрал грамоту за пазуху, положив её рядом с Искрой, и вышел из цитадели.

Я дождался, пока церемония клятв закончится и новоиспечённые полноценные ратники не повалят наружу. Правда, среди них нужного мне я не увидел. Пришлось подождать, притом ждать пришлось довольно долго, прежде чем я почувствовал короткий всплеск белой ауры где-то вдалеке.

Борислав нашёлся на тренировочном плацу. Он стоял один на открытом воздухе, с двуручником в руке. Он был совсем просто, в рубаху, штаны и кожаные сапоги. На нём не осталось ни доспехов, ни мундира. По его голове текли капли пота, а белая аура чуть мерцала на кончиках пальцев.

Я подошёл ближе и остановился на краю утоптанной площадки. Некоторое время я молчал, а Борислав и сам не начинал разговора. Только воткнул двуручник в землю, достал тряпку из-за пояса и вытер лицо.

— Я знал, что ты уйдёшь, — неожиданно произнёс он, — с того самого момента, как ты прошёл третье испытание. Такие, как ты, в Ордене обычно не задерживаются. Либо поднимаются выше, либо гибнут. Середины нет.