Книга Чёрный ратник 5, страница 23 – Макс Гато

— Прекрасно, — вздохнул Соловьёв. — Мы не только лабораторию уничтожили, но и зверьё местное обогатили.

Ярослава тихо фыркнула. Иван ухмыльнулся. Даже Зарецкий изобразил подобие кислой улыбки.

— Их поведение отличается от тех, что были внутри, — продолжил я серьёзнее. — Там они работали группой, координировались. Здесь каждый сам за себя, бросаются поодиночке, не прикрывают друг друга.

— Хоть какое-то утешение, — без особого энтузиазма произнёс Иван.

Мы переночевали, выставив двойную вахту, и на пятый день начали подъём к перевалу.

Основной перевал был тем же, через который мы проходили с Буровым. Та же дорога между двумя вершинами, та же каменная застройка на восточной стороне. Только теперь на заставе было не восемь солдат, а больше двадцати, и помимо обычных бойцов я разглядел в аурном зрении двух магов среди них. Военное усиление. Подготовка к генеральному сражению.

Через эту заставу мы не пройдём. Без документов, с оружием, и с Зарецким, чьё лицо могло оказаться в списке разыскиваемых после событий в Кривичах. Ставить на блеф с такими ставками я не собирался.

— Обходим, — решил я, изучая горы выше заставы. — Пойдём вверх, над ними.

Соловьёв посмотрел туда, куда я указывал, на узкий каменистый гребень, уходящий выше линии снега. Без тропы, без укрытия, продуваемый ветром. Его лицо выразило всё, что он думал об этой идее. Но вслух он ничего не сказал.

Лошадей пришлось оставить.

Подъём выше перевала занял весь день. Мы карабкались по камням, цепляясь за выступы и друг за друга, протискивались через расщелины и шли по гребню, где с одной стороны был склон, а с другой обрыв. Ветер на высоте бил в лицо и забирался под одежду, пальцы немели, а дыхание давалось с трудом.

Зарецкий дважды чуть не сорвался. Оба раза его ловил Иван. Молча, без комментариев, просто хватал за шиворот или за руку и тянул обратно на камни. На третий раз Иван просто схватил мага и тащил его за собой, не спрашивая разрешения.

Мы перешли гребень над заставой, вне зоны видимости, в серых сумерках. С вершины было видно обе стороны, восточный склон, по которому мы поднимались, и западный спуск, ведущий к имперской территории. Где-то внизу, за линией леса, должны были начинаться позиции Ордена и имперской армии.

Спуск по западному склону был легче подъёма, но не намного. Тропы здесь тоже не было, камни были мокрыми от тающего снега, и каждый шаг нужно было выверять. К тому времени, как мы вошли обратно в зону леса, все были вымотаны, продрогли и молчали. Даже Иван не пытался шутить.

Мы шли через сосновый лес на западном склоне, и с каждым часом горы отпускали нас. Воздух теплел, снег исчезал, хвоя под ногами становилась мягкой и сухой. Мы находились на имперской стороне гор, по крайней мере, формально. На практике, зона между перевалом и первыми имперскими позициями была ничьей, патрулируемой обеими сторонами, и мы двигались по ней без опознавательных знаков ни для одной из них.

Соловьёв поднял кулак.

Мы замерли. Иван уже разворачивался, прикрывая тыл. Ярослава шагнула вправо, к ближайшему стволу. Зарецкий присел на месте, и даже в этом усталом движении было достаточно сноровки, чтобы стать невидимым среди корней.

— Я что-то слышу, — настороженно прошептал Соловьёв.

Я тоже слышал. Лошадей. Много лошадей, движущихся в строю. Дисциплинированный звук кавалерии, а не хаотичное движение случайного патруля.