Книга Чёрный ратник 5, страница 66 – Макс Гато

Времени у нас оставалось меньше, чем я думал. За спинами мятежников раскрылся мерцающий Разрыв, я не видел его целиком, только верхнюю часть. Но вскоре полтора десятка силуэтов вынырнули из-за мятежной пехоты, перемахнули речку двумя прыжками, и взлетели на берег. Мокрая шерсть, жёлтая от раствора, чёрные как ночь глаза, и ни звука. Ни лая, ни рыка. Только стук когтей и тяжёлое дыхание раздавались над резко затихшим полем боя.

Имперский пехотинец рядом со мной увидел их и окаменел. Рот открылся, но ни слова не вышло наружу. Он два часа дрался с людьми и думал, что всё понимает.

— Жидкий огонь готовь! — крикнул я. — Соловьёв, бей бронебойными! Иван, проход! Ярослава, левая тварь! Громов, щиты на пехоту!

В нашу позицию влетела от силы треть монстров. Остальные бросились на имперцев невпопад.

Первая тварь прыгнула раньше, чем я договорил. Изменённый волк размером с доброго телёнка, плечи вдвое шире нормального зверя, морда плоская и широкая. Он влетел в ближайшего пехотинца, снёс щит вместе с рукой и подмял бойца под себя. Пехотинец истошно завопил.

Я использовал Тёмный шаг, в суматохе боя было уже не до скрытности. Три шага и я уже рядом. Оба клинка вошли твари в бок, под рёбра. Плоть чавкнула, горячая кровь тут же брызнула на руки. Тварь дёрнула башкой и щёлкнула зубами прямо над ухом. Я тут же отпрянул, выдирая клинки.

Изменённый монстр слез с пехотинца и развернулся ко мне. Две дырки в боку, чёрная кровь течёт ручьём по шерсти, а она идёт. Как в горах. Как в лаборатории. Им было плевать на боль.

Жёлтая аурная стрела с хрустом воткнулась твари в шею. Тварь мотнула головой, не остановилась. Вторая стрела, бронебойная, проломила плечевой сустав, передняя лапа подогнулась. Третья прилетела точно в глаз. Тварь ткнулась мордой в грязь и задёргалась.

Вторая тварь налетела на Ивана. Он встретил её обухом в морду, со всего замаха, и от удара у твари хрустнуло в черепе, и её занесло вбок. Но она не упала. Мотнула башкой, как пьяная, и кинулась снова. Иван рубанул сверху, и лезвие топора вошло от загривка до лопатки. Тварь рухнула ему под ноги, и он отпихнул её сапогом.

Третья ушла правее, в имперскую пехоту. Двое солдат легли, прежде чем Ярослава до неё добралась. Алый клинок полоснул тварь по задней лапе, точно в сухожилие, одним ударом, как на тренировке. Тварь завалилась, заскребла когтями. Ярослава рубанула ей в загривок. С одной руки удар вышел не чистый, клинок застрял. Она дёрнула меч, выдрала его и ударила ещё раз.

Четвёртая обошла всех. Появилась сзади, из-за бугра, и Громов засёк её первым. Зелёный щит встал между тварью и обозниками, которые тащили раненых. Тварь врезалась в Щит, отскочила, врезалась снова. Щит треснул, Громов выхватил клинок и полез на тварь сам. Полминуты грязной возни, тварь рвала когтями его левую руку, Громов колотил её мечом в загривок, в бок, куда попадал. Тварь наконец затихла, а у Громова по предплечью засочилась кровь.

Я огляделся. Четыре туши на земле. Два пехотинца мертвы, ещё трое сидели на земле и зажимали раны. Громов перетягивал предплечье каким-то обрывком. Вокруг имперцы добивали оставшихся тварей. Пусть с трудом и потерями, но они справлялись.

— Все? — Иван вытер топор о штанину.

— Ярослава? — позвал я.

Она сжимала и разжимала пальцы левой руки, проверяя запястье. Пальцы слушались через раз.