Книга Чёрный ратник 5, страница 69 – Макс Гато

Попал.

Правая рука монстра дёрнулась и повисла. Тварь повернулась ко мне. Лица у неё не было, только гладкий хитин, и две щели там, где должны быть глаза. Она двигалась к нам боком, как краб, и из сломанного сочленения текло что-то белёсое.

Артём поднялся. Замахнулся, и его клинок покрылся синей аурой. В тварь попала Ударная волна, сотканная из его ауры. Тварь тряхнуло. Я шагнул вперёд, но Артём успел первым. Он использовал Точный удар, и его клинок вошел ровно в сочленение хитиновой башки с телом. Тварь, наконец, осела на землю.

Вороны Артёма и другие ратники продолжали биться вокруг. Твари всё наседали и наседали. Красная кровь смешивалась с чёрной. От Воронов Артёма шёл синеватый свет, их командир старался координировать их аурой.

— Слева! — заорала Ярослава.

Змея с тяжёлым хвостом прошла сквозь наш левый край, смела четырёх пехотинцев как щепки, хвост взмыл в воздух, и удар заставил землю задрожать. Один из ратников Артёма не успел уйти — булава попала ему в бок, и звук был такой, что я услышал его даже сквозь шум боя.

Ярослава рванула к твари, алый клинок мерцал в её руке, а глаза ярко засветились аурой. Она принялась рубить по чешуе, участок за участком. Тварь дёргалась, хвост дёргался, Ярослава едва уходила от него каждый раз.

Громов зашёл с другого бока. Он использовал Живой щит на Ярославу, и зелёная аура начала обтекать её и защищать от атак. Сам же Громов навалился корпусом на хвост, прижал его к земле всем весом и вспыхнул зелёным. Каменная стойка Громова сделала его недвижимым и защищала от урона.

Ярослава всё била и била. У Громова кровь шла по предплечью. Оба дышали тяжело.

Сверху захлопали крылья. Две тени метнулись вниз, к Громову, но я оказался быстрее. Аурный клинок засвистел в воздухе, и мохнатая башка первой твари покатилась по земле. Вторая тень взвилась в воздух, чувствуя угрозу.

И тут же рухнула вниз. Я едва ушёл в сторону, крылатая тварь прошла в метре. Кожаные перепонки, крючья вместо лап.

— Сука, — выругался я.

Аурная стрела прошила её крыло. Вторая ударила в бок. Тварь дёрнулась, попыталась взлететь, но я рванул ближе и добил её ударом в грудину.

— Ещё две! — крикнул Соловьёв. — Ушли на тот берег!

Значит, к мятежникам. Я бросил быстрый взгляд на ту сторону. Там две крылатые твари налетели на собственную пехоту.

Я добивал последнего волка, когда понял, что звук изменился. Гул с востока стих. Разрыв на холме дёрнулся, сжался и погас. Оттуда больше не лезло монстров.

Я остановился.

Поле вокруг было усеяно тварями и людьми вперемешку. Не только наши — мятежники тоже лежали, те, кого достали крылатые и те, кого смял хвост змеи, пока она шла через брод. Ковен запустил своё оружие в сторону имперцев, а оно убивало всех подряд.

Мятежники на том берегу это тоже поняли.

Правый фланг лопнул первым. Не от нашего давления, а потому что люди увидели, что за них никто не вступился. Они испугались монстров и побежали. Центр продержался ещё немного, пока Борислав не перешёл речку. Его белая аура ярко светилась над полем. Ратники под его началом сражались без страха и рвались вперёд, сминая всех и вся.

Конница Булатова исчезла за холмом. И последнее, что я видел это чёрный силуэт Мрака на фоне серого неба.

Маркова я так и не увидел. Он, скорее всего, остался где-то у Разрыва, или тоже бежал. Кому-кому, а ему исход битвы был не важен. Своё оружие он испытал. Телеги с контейнерами стояли на том берегу опрокинутые, в потёках жёлтой жижи.