Книга Чёрный ратник 5, страница 70 – Макс Гато

Бой кончился.

Вода всё ещё плескалась, теперь уже бурая. Но она едва ли заглушала стоны раненых. Моё сердце бешено колотилось, броня потрескалась, а ладони всё ещё намертво сжимали рукояти клинков.

Иван сидел у телеги с рукой на перевязи и молчал. Пантелеймон осматривал плечо, глянул на меня поверх очков.

Ярослава стояла рядом. Её ярко-красные глаза медленно затухали. Меч убран, правая рука в крови по локоть, левая висит. Пальцы не шевелились. Вокруг неё лежало пол десятка тварей, и самый ценный трофей — змея.

Громов сидел на траве и зажимал предплечье. Совсем бледный, использовал почти всю ауру для защиты других. Он только махнул мне рукой, показывая, что всё в порядке.

Соловьёв стоял на пригорке. Пустой колчан валялся у его ног.

Имперцы и ополченцы вокруг добивали копьями ещё дёргающихся монстров. Их страх никуда не делся, но сегодня они победили.

Из Воронов Артёма уцелело всего двое. И они оба стояли недалеко от хитиновой твари. Я переступил через несколько тел и зашагал к ним. И сразу же понял в чём дело.

Артём лежал там, где упал. Лицом в грязи. Третий Ворон лежал недалеко, изломанной фигурой от удара хвоста.

Я убрал клинки, присел и перевернул Артёма. Молодое бледное лицо, глаза открыты. Три глубокие борозды шли вдоль его доспеха от грудины до пояса.

Один из его Воронов потянулся зав зельем восстановления, но я только поднял ладонь. Лечить тут было уже некого.

Я закрыл Артёму глаза.

— Отдыхай, — коротко произнёс я и поднялся на ноги.

Он работал на Ковен, этого я забывать не собирался. Но умер как ратник.

Я выпрямился и посмотрел на поле. Небо было серым и дождь только усиливался. От телег за рекой вверх поднимался густой дым, тела валялись по обеим сторонам речушки. Люди смешались с тварями. Имперские маги и лекари уже возились среди тел вместе с небольшими отрядами поддержки.

Мятежники уходили на восток. То, что осталось от их армии. Борислав не гнался — выстроил своих на мятежном берегу и ждал. Думаю, ждал он приказа цесаревича.

Война не закончилась. Из мятежников я видел только гибель Глинского. Булатов жив. Стрешнев жив. Марков жив и едет к основному объекту, где тварей во много раз больше, чем было здесь.

Подвеска затеплела под бронёй. Я прижал ладонь к груди и почувствовал вибрацию.

Что-то в бою разбудило подвеску. Смерть тварей, выброс маны из Разрыва, или что-то ещё. Но разбираться было некогда.

Я посмотрел на восток. Где-то за горами ждали мои ответы. И Ковен, который их охранял.

Небольшую речку перегородили крюками и сетями ещё ночью, чтобы тела не уносило течением. К утру на противоположном берегу работали две команды — одна собирала трофеи с мятежных бойцов, другая разбиралась со своими. Я стоял на нашем берегу и смотрел, как они работают. Обозники и трофейщики работали тройками. Частенько им приходилось подцеплять тела крюками прямо из воды. Спокойно, методично, как на заготовке дров.

Дождь кончился перед рассветом. Небо сейчас было серым, ровным и без просветов. Речка по-прежнему несла муть, хотя её перекрыли в трёх местах. Но кровь просто так не вымыть.

— Тим, — раздался старческий голос.

Пантелеймон подошёл сзади. В руках у него была папка с листами. Он выглядел так, будто много ночей не спал. Но выглядел он так в последнее время довольно часто, так что это ничего не говорило.