Книга Чёрный ратник 4, страница 43 – Макс Гато

— Даже нейтральные? — дежурно поинтересовался Рощин.

Семён кивнул, и Рощин в очередной раз принялся что-то записывать.

— Илья, — обратился Семён к Булатову, и командир кавалерии тут же выпрямился, — у твоих всадников свобода на удары по тылу Империи. Если нужно, выжги всё дотла.

Булатов улыбнулся уголками губ, отчего шрам, пересекающий лицо, стал ещё страшнее. Редкая эмоция.

Семён Стрешнев внимательно смотрел на всех присутствующих. Мятежники не проигрывали войну, даже учитывая несколько досадных поражений в битвах. Мятежные князья всегда могли вернуться в горы на зимовку, а затем начать наступление весной. Вот только Семён слишком хорошо знал Империю.

Если затянуть боевые действия, то имперская армия будет только увеличиваться, притом на всех участках фронта. А вот мятежники тем же похвастаться не могли. Семён знал: мятежникам нужна всего одна победа, весомая победа, чтобы переломить ход войны. Он взглянул на Маркова.

— Готовь своё оружие. Мы выиграем эту войну до первого снега.

В зале совета воцарилась тишина. Только Глинский отвлекся от карты и негромко спросил Семена о его пленном брате:

— А как же Василий?

Семен Стрешнев только раздраженно дернул уголком губ и произнес:

— Все уже улажено.

Стражники на восточных воротах узнали нас прежде, чем мы достигли поста. Не по документам, по осаде. Один из них был на стене, а затем сражался в уличных боях, я запомнил его лицо, но имя в голову не приходило. Он увидел мой знак Волка и нашивки Ворона на Ярославе и тут же сделал жест своему напарнику:

— Этих двоих пропускай.

Мы въехали в город. Никаких проверок документов или лишних вопросов.

Ярмут принял нас обратно без лишних церемоний. Повсюду раздавались звуки ремонтных работ, пахло смолой и древесиной. Инженерный корпус работал на совесть. Стены были заделаны, хотя кое-где виднелись свежие швы и более светлый камень среди старого, выщербленного.

Ярослава с интересом оглядывалась по сторонам, я же ехал спокойно. Мы выехали к небольшому рынку у подъездной дороги, и он оказался открыт. Торговых рядов стало меньше, некоторые прилавки пустовали. По крайней мере, те, чьи хозяева ещё не вернулись или не вернутся уже никогда, но прилавки всё ещё работали, а торговля возобновлялась. Я мельком слушал громкие голоса торговцев.

Цены были высоки, последствия осадной нехватки припасов и восстановления города, оттягивающего ресурсы. Ещё увеличенный гарнизон создавал спрос, который пока местные торговцы удовлетворить не могли.

— Москва и то была дешевле, — прокомментировала происходящее Ярослава.

— У Москвы цепочки снабжения работают исправно, — ответил я.

Ярослава хмыкнула, и мы двинулись дальше.

Квартал, прилегающий к цитадели, оказался шумящим муравейником. Он расширился на несколько улиц. Имперские силы — кавалерия, прорвавшая осаду, и пехота, пришедшая с ней, не вернулись полностью в свои районы сосредоточения и были расположены здесь. Орденскую цитадель теперь окружала имперская административная власть, которой здесь не было до осады. Вокруг развевались имперские знамёна, а по улицам бегали чиновники и служащие.

Мы с Ярославой разделились после въезда в цитадель. Ярослава отправилась заниматься бумагами, она технически была в отгуле вместе со мной, и возвращение требовало нескольких административных шагов.