Книга Чёрный ратник 4, страница 61 – Макс Гато

— Нейтралитет Дмитрия Вяземского — это стариковская трусость, выдаваемая за стратегию, — я цитировал его собственные слова и наблюдал, как его лицо медленно бледнеет, — а его хозяйству потребуется новое направление.

В итоге Засекин долго смотрел перед собой, прежде чем покачать головой и заговорить.

— Сохранила всё-таки, — выплюнул он, понимая, как сильно ошибся в том, кому и что писал. — Я же предупреждал. Думал, что она сожжёт всё. Она всегда казалась… — он сделал небольшую паузу и оскалился, — покладистой.

— Честно? — всё так же спокойно спросил я, и мой вопрос заставил Засекина посмотреть мне в глаза. — Мне всё равно. Засада три недели назад — твоих рук дело?

Мой повторный вопрос заставил Засекина перестать скалиться. Он только нелепо мотнул головой.

— Да, — коротко ответил он.

— Хорошо, — проговорил я, забирая письмо и пряча его за пазуху. — Признание зачтётся в дальнейшем.

Я поднялся на ноги.

— Что теперь будет со мной? — спросил Засекин.

— Полагаю, — пожав плечами, произнёс я, — помолвка будет расторгнута.

— Не смешно, — коротко выпалил Засекин.

— Ты видишь на моём лице улыбку? — совершенно серьёзно поинтересовался я. — До того, как ты и твой род будут разбираться с Вяземскими, ты предстанешь перед Орденом и Империей. Моя задача — тебя доставить, а приговор уже не моё решение.

Засекин хотел сказать ещё что-то, но я развернулся и зашагал к своим.

— Воткните ему кляп в рот, а то много болтает.

Иван бросился выполнять поручение.

Закончив со всеми делами, мы загрузили пленных на выделенные нам Вяземскими телеги. Слуги, бойцы и прочие домашние наблюдали за нами из окон и с порога главного дома. Выглядели они измученными, и похоже, что облегчения даже наше появление не принесло. Оно и понятно, Вяземским ещё предстояло позаботиться о собственной безопасности.

Анна стояла отдельно от остальных, за спиной отца, который сидел в кресле, которое вынесли слуги. Так он мог наблюдать за возвращением собственного дома хоть к какому-то порядку и заодно имел возможность проводить нас. Лекарь, конечно, пыталась попросить его вернуться внутрь, но не вышло.

Я подошёл к Дмитрию Вяземскому перед самым отъездом.

— Ваша дочь передала мне письмо, — сказал ему я, в то время как Анна смотрела куда-то за моё плечо. — Я передам доказательства, связывающие Засекина с засадой на вашу дружину три недели назад, в Орден и прослежу, чтобы всё дошло в цитадель вместе с моим отчётом о сегодняшнем штурме.

Дмитрий отреагировал довольно спокойно. Он или уже догадался, или Анна что-то успела рассказать ему, пока я был занят. В любом случае, он только обернулся и посмотрел на дочь с особой тяжестью, знакомой только отцу.

— Спасибо вам, — его слова прозвучали искренне.

Я только кивнул.

— Я направлю официальный запрос о защите в Орден, — сообщил мне Дмитрий Вяземский, — и обязательно упомяну весь ваш отряд. Пусть я и раненый граф, но всё равно имею вес, верно?

Дмитрий рассмеялся искренне и душевно. Так сильно, что тут же принялся корчиться от боли.

Уголки моих губ невольно дёрнулись вверх.

Я вернул ему благодарность:

— Спасибо.

Мы крепко пожали руки. Анна решила не прощаться и сохранила молчание.

Отряд тем временем закончил последние сборы. Я проверил, что все телеги загружены, а пленники связаны и зачарованы, чтобы побег был невозможным. В итоге выехали мы уже глубокой ночью.