Книга Чёрный ратник 4, страница 75 – Макс Гато

Иван поблагодарил Фому и попытался дать ему пару медных монет. Фома отнекивался и отговаривался, пока не принял их в качестве платы за заимствование топора. Иван двинулся дальше через остальной квартал.

Много где с ним даже говорить не стали, откуда-то гнали тряпками. Но он не сдавался, это было не в его правилах. В итоге, ещё два разговора подтвердили те же общие намётки. В старых ремесленных кварталах творилось что-то неладное. Рабочий люд всегда такое замечал.

Никто не мог сказать ему точно, что именно происходило. Никто не подбирался достаточно близко, чтобы выяснить. А те, кто пытался, как и сын Фомы, быстро научились не соваться снова.

* * *

Александр Соловьёв

Соловьёв взбирался по сгнившим доскам на верхней лестнице и ругался.

— Твою ж мать…

Доски стонали под его весом так, что он чуть ли не молился всем известным богам, впервые за много лет. Иронично, ведь он взбирался на колокольню, пристроенную к полуразрушенной церкви Кривичей. И обзор сверху должен был стоить подъема.

Он сначала попробовал подняться как положено, но его быстро окликнули местные жители. Пришлось ждать и лезть по-другому, чтобы не попасться на глаза местным или стражникам.

— Да когда ж это закончится…

Соловьев, в итоге, все-таки смог забраться наверх. И сверху Кривичи открывались как на ладони. Александр видел южные ворота, через которые они вошли, мост через узкую речушку, больше похожую на ручей, рыночную площадь с её скудной торговлей. Там сейчас где-то должна была бродить Ярослава. Но, несмотря на ауру и отличное зрение, Соловьёв не видел рыжих волос.

Он прищурился и внимательнее присмотрелся к жилому кварталу на востоке, почти у ручья. Там, где Иван, надо полагать, прокладывал себе путь через разговоры к этому времени.

— Город как город, — вздохнул Соловьёв и замер.

Его привлёк сгоревший район у северной стены. Выжженный и отстроенный едва ли наполовину.

А за ним, дальше к северу находилось скопление зданий, которые совершенно не совпадали с остальным городом.

Контраст был немедленным, как только он понял, на что смотреть. Большая часть Кривичей выказывала износ бедности и запустения: провисшие крыши, неотремонтированные повреждения, пустые окна и общая атмосфера места, у которого кончались ресурсы поддерживать себя. В сгоревшем квартале же все было по-другому.

Более новый брус, по меньшей мере на двух крышах. Секция стены, которая выглядела недавно укреплённой, а не недавно рухнувшей. И пешее движение тяжеловооруженных фигур, явно не из стражи. Расположение мятежников? Вполне может быть оно.

Соловьёв осторожно прощупал квартал аурным зрением. Трюк, который он подсмотрел у Тима. Командир был не против, он всегда поощрял развитие личной силы. Соловьев и раньше умел достаточно, вот только совсем недавно принялся за серьезную работу. И сейчас она приносила плоды.

Большая часть Кривичей регистрировалась аурой как тот род низкого, обычного магического шума, который производит любое поселение. Мелкие бытовые зачарования тут и там. Иногда остаточные следы магов низкого уровня, которые здесь жили, ничего отчётливого.

А вот в сгоревшем квартале Соловьёв отчетливо чувствовал своего рода приглушение, едва уловимое. Как Полог Тима. На ауру это было непохоже, скорее на оберег или зачарование. И кто бы ни устанавливал защиту, выбрал более тихий вариант намеренно.