Книга Чёрный ратник 3, страница 90 – Макс Гато

Полагаю, что этот звук можно было слышать не только здесь, на восточной стене, но и у Купеческих ворот. Закрытые ворота отделили «до» и «после». Ярмут всё ещё шумел, и только здесь, на стенах, было удивительно тихо.

— Осилим, — коротко ответил я, развернулся и принялся спускаться со стены.

Осада Ярмута начиналась по-настоящему.

Первые огни мятежников приблизились ещё до рассвета. Я дежурил этой холодной ночью на стене и знал, что сон перестал быть возможным где-то около двух часов ночи. Лежать в темноте, слушая звуки наступающей армии, было не лучшим способом провести оставшееся время.

Ветер на стене оставался холодным и злым, он развевал имперские и орденские флаги. Несмотря на ночь, земля перед Ярмутом не казалась тёмной. Костры мятежных лагерей, факелы, линии снабжения и свет магии приближались к Ярмуту каждую ночь и сегодня все эти элементы вновь находились в постоянном движении.

Я считал костры, больше по привычке. Сегодня их было больше, чем при закрытии городских ворот несколько дней назад. Где-то между источниками света виднелись тёмные силуэты осадных орудий. Они находились на ровной земле, шагах в трёхстах от моей позиции. Мятежники закончили строить их вчера, что означало, что первый штурм неминуем.

Я не был на стене один. Слева и справа выстраивались бойцы, поднятые шумом колоколов и разгоняемые криками командиров. Я посмотрел на Соловьёва и спокойно спросил:

— Запас рунных стрел с собой?

— А как же, — ответил он, проверяя колчан и ведро рядом с собой.

На древках его стрел виднелись едва заметные жёлтые руны.

Здесь, на стене и внизу, раздавалось множество голосов. Агата успела разнести сумки с зельями и алхимическими припасами. Я пытался сказать ей, что ей не стоило находиться на стене, но Агата только отмахнулась и пообещала спуститься вниз. У неё была своя роль, и она с ней справлялась без лишних указаний.

Небо на горизонте начало переходить из чёрного в оттенок тёмно-синего.

В этот момент требушеты мятежников выстрелили в первый раз.

— Далековато, — коротко произнесла Ярослава.

Она стояла справа от меня и смотрела на позиции мятежников меж зубцами стены.

Вместо ответа я скомандовал:

— Готовьсь!

Усиленные магией снаряды горели ярко, очень ярко. И, несмотря на все расчёты и здравый смысл, они долетели до стен Ярмута.

Первый горящий камень ударился в стену в метрах в сорока слева от меня и отправил в воздух каменную крошку и крупные осколки. Ещё до того, как стена содрогнулась, лучники и ополченцы без приказа легли плашмя на камни.

Второй снаряд ушёл высоко, пролетев над стеной целиком и приземлившись в глубине города, там его встретил барьер от имперского мага. Остальные снаряды ударились в стену. Восточный участок стены был слишком толстым, чтобы вот так просто пасть, но тряхнуло нас знатно. Воздух наполнился пылью и запахом гари.

— Какого чёрта⁈ — прохрипел ополченец справа от меня. — Где наша защита?

Он имел в виду барьер. Не все понимали, что делали командиры. В Ярмуте они рисковали, отключая защиту на короткое время перед атакой, и делали они это по одной единственной причине.

Я увидел, как строение мятежников двинулось в медленно растущем свете. Колонны разбивались на большие группы, готовые к штурму. По земле медленно катились тараны, а пехотинцы прикрывались щитами и медленно надвигались на город.