Книга Черный ратник 2, страница 96 – Макс Гато

— Ну как знаешь, — пожал плечами один из них, тот что и говорил с самого начала. — Только, дядя Мирон, голодных гостей держать — дело неблагодарное.

В простых словах послышалась угроза. Но оба молодца вместе с мешком, насвистывая, вышли из трактира.

Мирон вытер пот со лба и бросил обеспокоенный взгляд на доску с ценами. Я же допил эль, подозвал служанку, заплатил и вышел на улицу. В желудке была приятная тяжесть после еды. Я решил всё-таки зайти в лавку алхимика, особенно учитывая, что уже заплатил за информацию скупщику.

Два молодца с мешком стояли на улице, тихо обсуждая план дальнейших действий. Они проводили меня скучающим взглядом.

Я вышел на Мясницкую улицу, прошёл вдоль лавок и нашёл небольшой, ничем неприметный цветочный магазинчик. Позвонил в колокольчик и шагнул внутрь. После гвалта «Усталого кота» лавка алхимика показалась удивительно тихой.

Вместо звуков здесь были запахи — сложный букет, в котором переплетались сладкие запахи цветов и горьковатые нотки трав. Стены были в основном заняты горшками с землёй, свежими и сушёными цветами. Прямо у прилавка красовались разноцветные и, как раз-таки, интересующие меня флакончики.

За узкой витриной из стекла стояла девушка. Она казалась хрупкой, почти невесомой на фоне царства цветов. Её бледное лицо было обрамлено тёмными волосами, а на носу красовались веснушки. Она что-то переливала из колбы в небольшую бутылочку точными, экономными движениями.

Я прошёл мимо полок и остановился у витрины. Девушка так и не подняла взгляда, но мне не особенно-то нужна была её помощь. Я узнал склянки с первого раза и сам. Они были расставлены по цветам.

Сначала шли красные и густые, иногда с золотистыми прожилками — это были зелья лечения и всяческого усиления здоровья. Дальше стояли голубые, прозрачные с лёгким внутренним свечением — здесь были зелья для ускоренной регенерации тканей, сращивания переломов и всё, что увеличивало шанс выжить.

Следом стояли мутно-зелёные — противоядия, всяческие антитоксины и борцы с порчей и заговорами. Были и белые — седативные, обезболивающее, снотворное. В общем, множество склянок всех цветов радуги находилось за зачарованным стеклом.

Я два раза стукнул ногтем по стеклу, где находились красные зелья, и один раз по зелёному. Алхимик закончила свою работу и подняла на меня глаза — серые, мягкие, но изучающие.

— Два усиленных зелья лечения, — произнёс я. — И одно универсальное противоядие.

— Шесть серебряных, — тихо сказала девушка.

Её голос был мягким, но при этом лишённым тепла. Я молча выложил монеты на стекло, и они зазвенели, нарушая тишину. Девушка аккуратно упаковала флаконы в несколько тканных мешочков и осторожно положила их на стекло. Я забрал зелья.

— Много раненых стало, — неожиданно произнесла она. — Не только бойцов, но и крестьян с купцами.

Она тяжело вздохнула. В её словах звучала явная усталость.

— Война, — коротко ответил я, развернулся и зашагал к выходу.

Я оставил девушку среди мерцающих склянок и приятного, сладковатого запаха трав и цветов, и вышел на улицу.

Уже вечерело, но это не помешало мне заметить несколько снующих у лавки фигур в отдалённо знакомой мне одежде — добротных кожаных куртках и сапогах. Я не был уверен на все сто, но решил удостовериться и заодно разнообразить городскую рутину.