Книга Чёрный ратник 1, страница 138 – Макс Гато

— Под угрозой вы подразумеваете… — осторожно произнёс Аркадий Иванович.

— Да, — кивнул Савелий. — Подмастерьям придётся столкнуться с Кошмарами.

Аркадий Иванович повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, впился в меня. В нём больше не было гнева или ненависти.

— Это невозможно, — покачал головой он. — Они все погибнут.

— Значит, погибнут, — бескомпромиссно ответил Савелий. — Таков путь ратника.

Инструктор взглянул на Евграфа, и Евграф едва заметно кивнул головой.

— Если Тим выполнит задачу, то станет Вороном и принесёт клятву, — подытожил он. — Ну а если не выполнит, то господин Захаров получит возможность решить свои претензии на межродовом уровне.

Решение с точки зрения ордена было жёстким и абсолютно логичным.

— Все стороны согласны? — спросил Евграф.

Аркадий Иванович потёр лоб пальцами и немного помолчал. Он явно взвешивал мои шансы на прохождение третьего испытания. Вскоре он выпрямился в кресле и снова закинул ногу на ногу.

— Род Захаровых устраивает это решение, — уверенно заявил он. — Если подмастерье Тим пройдёт испытание воли, то род Захаровых опустит все претензии.

После слов Аркадия Ивановича все взгляды устремились ко мне. Евграф подался вперёд и ждал реакции с холодным любопытством. Савелий чуть склонил голову набок. Захаров же едва сдерживал злорадную улыбку.

Вот только Захаров не учёл одного: я и так собирался к Чёрному ручью, чтобы забрать часть своей силы, силы рода Темниковых. И задание ордена было мне на руку.

— Понял, — сказал я, мой голос прозвучал совершенно бесстрастно. — Когда приступать?

— Испытание воли начнётся, как только все Подмастерья вернутся в цитадель, — произнёс Савелий и многозначительно посмотрел на Евграфа. — С результатом или без.

Евграф же склонил голову набок, и блик света на стёклах его очков скрыл его глаза.

— Для тебя, подмастерье Тим, испытание уже началось, — прозвучал спокойный голос писаря. — У тебя есть время, чтобы сформировать отряд и делом доказать свою невиновность. Не подведи орден.

Слова Евграфа были безэмоциональными. Ни он, ни Савелий даже не стали спрашивать меня ни о настоящем имени, ни о фамилии. Впрочем, мои слова на этой встрече практически напрямую подтверждали мою родословную. Вот только слов обычно недостаточно.

Инструктор с писарем давали мне фору, которую не санкционировали официально. Я же раз за разом убеждался, что в этом мире справедливость и законный суд — это удел сильных.

С кресла донёсся сдавленный хриплый звук. Это Аркадий Иванович подавил усмешку. Он расслабился в кресле, и вся эта ситуация теперь вызывала у него лишь злорадное удовлетворение.

— Что ж, — Захаров произнёс это с мнимой небрежностью, разглаживая несуществующие складки на дорогом камзоле, — похоже, орден нашёл элегантное решение. Кто я такой, чтобы оспаривать волю императора?

Он быстрым плавным движением поднялся с кресла. В его взгляде была уверенность зрителя, купившего билет на кровавое зрелище. Похоже, что Захаров видел во мне приговорённого, которому милостиво позволили выбрать форму казни. Что, первая ошибка так ничему его не научила?

— Род Захаровых принимает решение ордена, — он слегка склонил голову в сторону Евграфа. — Я с интересом буду ждать итогов испытания.

Его острый взгляд скользнул по мне. Он развернулся и пошел к двери, его шаги выстукивали чёткий ритм по деревянному полу.