Книга Чёрный ратник 1, страница 91 – Макс Гато

Он махнул мне рукой, затем поднял связку мечей и зашагал прочь, его фигура медленно растворилась среди домов.

Я же стоял во дворике, чувствуя, как усталость и боль от ушибов медленно растекаются по телу. Если я хотел быть в лучшей форме вечером, то мне нужно заглянуть в лазарет. Заодно будет возможность проверить Соловьёва. Туда я и направился.

Перед лазаретом, в отличие от дня прибытия с испытания, не было очередей или групп подмастерьев. Внутри тоже было чуть свободнее, хотя всё ещё чувствовалась суета и усталость. Встретил меня Кирилл, тот самый помощник Пантелеймона, который и уносил Соловьёва для оказания помощи.

Я подошёл к пареньку и быстро объяснил, зачем пришёл, на что получил неожиданный ответ.

— У Александра сегодня уже был визит, но вас он попросил пропустить. Только, пожалуйста, коротко. Ему нужно время на восстановление.

Я кивнул, и Кирилл проводил меня к лестнице, а затем на второй этаж лазарета. Здесь я ещё не был. Хотя сам этаж чем-то походил на нашу казарму, разве что залы были просторные, а комнаты, судя по всему, лучше обставлены.

— Он в ближней комнате слева, — махнул мне рукой Кирилл, указывая на нужную дверь, а сам принялся пересчитывать бутылки с зельями у стены и вносить их в список.

Я направился к двери и к своему удивлению обнаружил, что она была приоткрыта. До меня донеслось уже окончание разговора.

— … и я хочу извиниться, — тихо, но чётко произнёс Соловьёв. Его голос был слабым. — За случай тогда у сарая.

В разговоре возникла пауза. Тишина длилась минуту, затем две, следом и три. Не знаю, что конкретно происходило внутри, но я решил прервать неловкий момент и постучал по косяку двери.

— Входите, — раздался спокойный девичий голос.

Я вошёл внутрь. Сцена мне открылась интересная. Соловьёв лежал на кровати, прикрытый простынёй. На его животе и выше, на солнечном сплетении, красовались бинты. От него самого шло лёгкое белёсое свечение.

А посреди комнаты стояла сестра милосердия, которую я выручил в упомянутом Соловьёвым случае. Она держала в руках бинты, испачканные в засохшей крови и мази. Похоже, что она делала Соловьёву перевязку. Девушка смотрела на дворянина холодным взглядом, без тени эмоций.

Сам Соловьев же лежал, нахмурившись.

— Не помешал? — спросил я.

Девушка тут же качнула головой и молча вышла из комнаты.

— Всё ещё злится, — пожаловался Соловьёв.

— Есть за что, — проговорил я, но решил сменить тему. — Смотрю, жить будешь. На радость всем нам.

Соловьёв слабо улыбнулся.

— Пантелеймон Иванович говорит, шрам будет знатный. Будет что девушкам показывать.

— Сначала на ноги встань, — поправил его я. — Второе испытание будет совсем скоро.

— Должен, — вздохнул Соловьёв. — Хотя чувствую себя, как будто меня переехала повозка, гружённая кирпичами, потом развернулась и переехала ещё раз. Но хоть жив.

Соловьёв замялся, а потом качнул головой.

— Спасибо… за всё.

Я махнул рукой, словно это была ерунда, и осмотрел палату. Кровать была широкой, бельё чистым, у стены стоял шкаф. На небольшом столике у кровати лежала корзинка с яблоками.

— Ярослава заходила, — проследил за моим взглядом Соловьёв и поморщился. — Надо было всё-таки взять щит…

Последних слов я не ожидал, но похоже, что дворянин не был необучаем. Хотя учиться, конечно, стоило на чужих ошибках, а не на своих.