Книга Чёрный ратник 1, страница 92 – Макс Гато

Я не собирался задерживаться надолго, раз уж Кирилл просил о коротком визите.

— Выздоравливай, — ответил я Соловьёву.

Он снова слабо улыбнулся.

— Постараюсь.

Я кивнул на прощание и вышел наружу. К моему удивлению, в зале меня ждала знакомая сестра милосердия. Она не ушла далеко и держала в руках банку с зеленоватой лечебной мазью.

— Опять? — спросила она, с интересом прищурившись.

За пару недель до испытания я был постоянным клиентом в лазарете. Тренировки Олафа всегда заканчивались повреждениями, а я не собирался пропускать их из-за синяков и ссадин. Вот и приходил в лазарет, чтобы каждый день тренироваться на полную.

— Да, — кивнул я.

Девушка поманила меня рукой. Я проследовал за ней, и мы зашли в свободную палату. Я сел на скамью и снял рубаху. Процедура была мне знакомой.

Девушка зачерпнула зеленоватую лечебную мазь и нанесла её на мои синяки и ссадины. Горьковатый травянистый запах ударил в нос.

Она невольно задержала взгляд серых глаз на моей груди. Там всё ещё красовался рубец от смертельного удара. Её холодные пальцы скользнули по шраму справа налево. У меня по спине пробежали мурашки.

— Алёна! — раздался громкий голос Кирилла.

Вот как её зовут.

Алёна тут же одёрнула руку и быстро закрыла крышку с мазью. Она выпорхнула наружу, не сказав ни слова. Я же взглянул на шрам.

— Зараза, — усмехнулся я, заметив, что Алёна, словно издеваясь, размазала мазь мне по шраму.

Как будто он мог зажить.

Я вышел из лазарета и прогулялся, чтобы взглянуть со стороны на башню архива. Она не была самой высокой башней в цитадели, а скорее походила на пивную бочку. Рядом была кузница и северная часть стены.

Я некоторое время послонялся по кузнице, при этом внимательно наблюдая за архивом. И заметил, что из одного из окон на третьем этаже башни каждый час-полтора валил едва заметный дымок. Правда, располагалось оно уж больно высоко. Но это только, если смотреть с земли.

Дальше я последовал совету Савелия — просто отдохнул до вечера. Причиной было вовсе не желание расслабиться. Наоборот, я дал организму возможность подготовиться.

Олаф принёс мне карту ещё до того, как сумерки накрыли цитадель. Я раскрыл пожелтевшую бумагу, свёрнутую в свиток. Она была пустой.

— Шутишь?

— Попадёшь в архив и сам увидишь, — покачал головой Олаф.

На этом наш разговор закончился.

А когда ночь спустилась на цитадель, то я уже стоял в тени кузни. Прохладный ветерок слегка взъерошивал волосы. Рядом, слившись с мраком, стоял Громов. Он был напряжён, как тетива лука.

— И что я должен сделать? — сквозь зубы процедил он.

— Пошуми. Минут пять, не больше, — в моём голосе прозвучали холодные нотки. — Спой, сделай вид, что пьян, или тренируешься. Притворись умалишённым. Мне всё равно как, но сделай.

Громов покачал головой, а затем вздохнул и взглянул на меня глазами, в которых горели небольшие зелёные угольки.

— Не облажайся, — хрипло прорычал он и нырнул в темноту, направляясь к главному входу в архив.

Я же остался ждать, слившись с камнем. Сегодня я был налегке, взял с собой лишь небольшой набор инструментов для предстоящего проникновения, немного разной мелочевки и карту. На груди висел затихший осколок алтаря на цепочке. Этого должно было хватить.

Я успокоил дыхание и замедлил сердцебиение, затем принялся потихоньку выпускать ауру наружу небольшими чёрными мазками, так чтобы я сам слился с тенью, в которой прятался. Прошло несколько томительных минут, наполненных лишь отдалёнными криками патрулей и скрипом флюгера на крыше.