Книга Путь трёх совершенствований. Том 4, страница 22 – Дмитрий Крам

В этом году совет дар'унат смог всех удивить. Самвеэль — проклятый на вечную жизнь, предложил решить две проблемы разом. Избавиться от людишек, что завелись тут, и заодно провести инициацию. Условия были просты — принёс голову человека, стал мужчиной, воином с правом голоса.

Но Карантил знал, это всё задумка Рутага, а Самвеэль даром что бессмертный, всегда попадается в ловушки одноухого.

Сын Карантила был ещё слишком молод, но и его избрали в числе тех, кто должен проходить инициацию. Но Карантил долго наблюдал за лагерем человеков. Видел и их вождя, и понял, что его отверженный, но физически не одарённый сын будет охотиться именно на него. И знал, что потеряет ребёнка в этом году. Ведь вмешиваться лично было нельзя.

Вросший в Мудрое Древо, чьё имя нельзя называть, Глядящий непременно почует, и изгонит сына мухлёвщика, а самого виновника оставит в племени. Но Карантил не дожил бы до своих лет, если бы всегда действовал по правилам.

Перевёртыши были оружием разных народов. Одни имели естественное происхождение, другие искусственное. Карантил знал, что в глубине леса, в кратере, оставшемся после падания, под землей в своём корабле живёт единственный тут представитель высокоразвитой цивилизации Граа. В его звездолёте была установка по штамповке идеальных лазутчиков. Он рассылал их по всему лесу, играя в эдакого теневого владыку.

Карантил знал это, ведь давно вычислил, что в совете есть перевёртыш. И вот этот козырь можно было использовать.

Он явился к Граа, у которого имелся универсальный переводчик на все языки, и попросил его наслать своих жутких слуг, чтобы юные эльфы сражались с ними, с уже известными и привычными противниками, а не с опасными и непредсказуемыми одарёнными людьми.

Граа принял условия сделки. Не разглашать, что перевёртыш в совете дар'унат, а взамен выпустить таких перевёртышей, которые останутся в чужой форме даже после смерти.

* * *

— Мы, вообще, верно идём? — уточнила шепотом Рин, когда мы присели под секвойей выпить воды.

— Я по солнцу ориентируюсь, так что пока всё под контролем. Если не успеем до заката, тогда можешь тревожиться.

Рин хотела что-то сказать, но замерла, толкнула меня за исполинский корень, и сама упала сверху.

— Чувствую что-то непонятное, — прошептала она. — Будто кто-то ускользнул от моего сканирующего импульса. Такой же непробиваемый как ты.

Я оголил меч.

Из кустов в открытую вышел молодой высший эльф. Я ощутил зуд в центре лба. В голове словно всплыла комната, я приоткрыл её, и явственно различил поток мыслеобразов. Остроухий начал дополнять их жестами. И пытался говорить на своём языке, но я его не понимал, но мог оценить сбившееся дыхание.

Из картинок и жестов получалось что-то вроде. «Я замаялся выслеживать именно тебя. Голова человека. Инициация. Честный бой. Один на один. Женщина не лезет. Выиграю, не трону её. Проиграю — убей меня. В живых нельзя оставлять. Не достоин».

Вот что случилось с Амарой и перевёртышем в Аманду. Их головы забрал кто-то из проходящих обряд молодых воинов.

Прятаться не было смысла. Я встал и посмотрел на остроухого. Худой. Гибкий как танцор. Он вытащил меч из ножен. Тонкий, лёгкий, искривлённый и заточен только с одной стороны.

Я протянул руку, поднимая её вверх-вниз, намекая, что хочу взвесить его оружие.