Книга Путь трёх совершенствований. Том 3, страница 12 – Дмитрий Крам

Женщина удовлетворённо кивнула и ушла.

Через час всё было готово, и меня позвали на площадь, где стоял длинный стол, за которым собралась почти вся деревня. Меня усадили во главе стола за трон. Справа сел Прошка. Слева место пустовало. Я покосился на свободный стул.

— Туда весь вечер будут по одному подсаживаться жители, — пояснил традицию гном.

— Понятно.

Я поднялся, взял стакан сока.

— Рад быть вашим гостем, — произнёс я. — Вы очень гостеприимны. Надеюсь, смогу отплатить за вашу доброту. За знакомство!

Народ радостно загомонил. Справа выбежали музыканты, заиграли лютни, зазвучали дудки, и даже ручной барабан нашёл себе место в этом ритме.

Слева выбежали молодые парни и девчонки и закружили самый простой танец со сменой партнёра через локоток.

Я поманил Прошку пальцем.

— Почитал я немного вашей хроники и не понял только одного, почему к нам как к царям относятся?

— Потому что нечем нам за помощь вам больше отплатить, — вздохнул гном. — Давно предки постановили, что, если пришедший пилигрим с ясными глазами и добрыми намерениями, встречать как царя и воспринимать как правителя. Как постановит, по такому порядку и жить. Посему собаки лошади звались, ибо так повелел твой предшественник.

— Ладно. Если решили, значит, так надо было. Я тебе скажу, что из летописей понял, ты дополнишь.

— Слушаю.

— Вы все потомки, сбежавших из умирающих миров.

Собеседник кивнул и добавил.

— И до сих пор бывает, пару раз за столетие просыпается старая портальная площадка и приносит очередного беженца. Так кровь и разбавляем.

— А как же другие пилигримы мужчины?

— Редко у нас бывали, — он замялся. — Как это вы говорите, гуманоиды. А уж тем более мужчины подходящего возраста. Да и гостили недолго. А даже если пытались, так сказать, выправить демографическую ситуацию, не всегда получалось. А даже если выходило, авантюрные дети из первого поколения часто гибли. Но безусловно есть в нас и кровь других пилигримов.

Слева села первая селянка. Та самая орчанка из храма благодарности.

Прошка склонился ко мне и шепнул:

— Ты… гхм. Неудобно говорить. В общем, договор с Путём у нас. Ты по возрасту не подходишь, и, короче, наши девушки с тобой не возлягут. Так что извини. Ну ты это, можешь там, танцевать с ними, ухватить, где полагается и всё прочее. Дело молодое. Но в койку тащить нельзя.

Я захохотал так, что чуть с трона не слетел.

— Ну вы даёте, блин.

— Что я не так сказал? — спросил Прошка сам у себя.

— Как тебя зовут? — спросил я у девушки.

— Вера Ветра. Можно просто Вета.

— Покажи нашему гостю танец! — скомандовал Прошка.

Орчанка покорно кивнула, и боясь смотреть мне в глаза, схватила за руку и потащила в центр толпы.

— Не-не. Я вообще не по этой части, — запротестовал я. Но у сельских красоток крепкий хват. Меня вывели в центр и закружили. Потом под локоток перехватила другая барышня. За ней третья.

Мир превратился в водоворот разгоряченных юных дам. Яркие живые глаза. Во всех плескалось разное пламя. Азарт. Стеснение. Страсть. Испуг. Похоть. Смех.

От них пахло мёдом, травами, пыльцой, хвоей и ягодами. Природные духи сменялись один за другим.

Я хватал их за руки. Под локти. Держал за талию. Прижимал к себе. Таких разных. Тонких и трепещущих в руках как пойманные лани. Статных, с горделивым взором как у необъезженных диких кобылиц. Одни были непокорные как горы. Другие готовые отдаться, словно вода, почуявшая слабину в плотине. Одни заигрывали, другие лишь бросали робкий томный взор.