Книга Вернуть дворянство 2, страница 108 – Дмитрий Крам

Я так и так пытался выявить камеры, но ничего не обнаружил. Из автоматики здесь были только поливалки и забор под небольшим напряжением для защиты от диких зверей. На дело с собой взял только Аоки и Федьку.

Мы лежали на опушке. До ограды было шагов десять.

— Я поняла твой хитрый план, — прошептала Сато. — Тебя изгнали, хочешь и нас за собой утащить.

— Нет, — сказал я, обнял её и с придыханием произнес на ушко, — Хочу, чтобы нас вместе в одну камеру посадили. И мы там просидели, хотя бы двадцать лет. Только ты, и я, это так романтично.

— Дурак, — прыснула в кулачок японка. — Компания Василисы на тебя дурно влияет.

На самом деле я взял только их двоих, потому что соскучился и хотел провести время вместе втроем, как раньше.

— Эй, голубки, — окликнул Федька.

— Где? Кабан, Маруся? — завертелся я.

— Кончай представление, — шикнул он. — Погнали!

Мы заработали локтями, подползая к забору. Я на всякий случай пустил еще одну сканирующую волну. Никого не почувствовал. Скорее всего, где-то есть сторож, но он вполне может быть неодаренным.

Я подрыл небольшой подкоп. Мы с Федькой уползли на ту сторону и принялись аккуратно выкапывать кусты и передавать Аоки. Затем уже она выдавала нам другие.

Мы воткнули растения на место. Замели следы и ретировались. Если проверяют нечасто, то ветер и мелкий дождик окончательно скроют любые намёки на нашу маленькую шалость. А даже если садовники что-либо заметят, в голову никому не придет, что кусты поменяли.

Ну откровенный бред же. Ха-ха.

* * *

Сидя на берегу речки. Мы лениво отбивались от комаров. Аоки задремала у меня на плече. Сзади потрескивал огонь.

— Федь, поехали со мной, — обратился я к другу, который перекатывал по рукам и обдувал почерневшую в костре картофелину.

— Нахрена? — лениво уточнил он, но я все же почувствовал нотки наигранности.

— А че тебе тут делать? Универ? Так на Чеджу отучись. Но там работа будет.

— Какая? — повернулся друг, раскрыл печёнку, посыпал солью и протянул мне половину.

Я насладился особым ароматом, а затем откусил вместе с угольной корочкой. Обожаю.

— По клановому пфофию, — сказал я с набитом ртом. — Логистика. У меня там газеты, плантации и прочее. Все это надо будет развозить по острову, в Корею и сюда к нам. Я с местными общался, но не всем нравится, что я делаю. Боюсь, что много формализма будет, затягиваний сроков, переплаты, ну че я тебе объясняю. А если своя фирма, это уже совсем другой разговор.

Федька почесал затылок и заулыбался.

— Звучит неплохо. Только с отцом надо обговорить. И от женитьбы отсрочка по веской причине, — уже не сдержал он улыбку.

— Вот ты жук. А еще ломался.

— А меня ты не возьмешь? — сонно протянула Аоки.

— Нет, — я поцеловал её в макушку. — Сакуры очень хрупкие и нежные. Им пока нельзя быть со мной рядом. Вот когда всё успокоиться. Их цветение будет радовать всех вокруг.

* * *

— Па-а-п! — позвал отца Федор.

Дмитрий Радогостович Сапрыкин оторвался от утренней газеты и вопросительно уставился на сына.

— Помнишь, ты говорил, что мне пора взяться за ум. Так вот, я решил, что надо приобщаться к делам рода. Но, — жестом остановил он хотевшего что-то сказать родителя. — На все готовое мне приходить не хочется. Понимаешь? Было вот так, и делай так же, и ничего не сломается. Я хочу сам чего-то достичь. Проверить себя. Мне тут сделали предложение о работе в Азии. Всё выглядит как вызов, к тому же налаживание международных связей.