Книга Вмерзшие в S-T-I-K-S, страница 142 – Дмитрий Крам

Затем мы с Салагой пошли в ловушку созданную противником. Воронцов дождался, когда мы дойдем до точки невозврата – то есть начнем подъем на сопку. И только тогда пополз следом. Шли мы не торопясь. Давая ему возможность подкрасться.

В нужный момент высоко над вершиной сопки завис наш дрон. В его лапах были зажаты гранаты. Которые позже и упали одна за другой на позицию одинокого стрелка. На летательном аппарате был на максимум вывернут зум. Погода стояли безветренная, потому датчик движения сработал безукоризненно, когда бандит изготовился к стрельбе.

А дальше выстрел. Салага сразу же ушел в невидимость и атаковал бойцов, что вошли к нам в тыл. Воронцов в свою очередь зашел им за спину. В общем, разыграли как по нотам. Не считая, что у меня теперь броня пробита. А, может, и обе.

Мы уже спустились к подножию сопки, когда до нас донесся взрыв. Ловушка сработала. Салага смотревший в планшет, вдруг вскинул руку и мы попадали там, где стояли. Из-за дальней скалы вынырнул сугробник. И несся на всех порах.

Я уже хотел дать команду огонь, когда раздался еще один взрыв. Тварь словно плетью по спине ударили. Он дико заурчал и мохнатым гоночным болидом промчался мимо нас, с треском ломая молодые деревца. Вскоре прозвучал третий взрыв. Когда мы поднялись, то рванули оттуда с такой скоростью, что могли побить мировой рекорд по бегу в снегоступах.

Добравшись до старой позиции запыхались. Обнаружили, что поверх нашего следа прошелся какой-то зараженный. Скорей всего он уже далеко. Может дерется за искалеченные взрывом тела бандитов. Но все же надо быть повнимательней.

Мы свалили в одну кучу все смарадеренное добро. Получалось не мало. Три рации. Двадцать восемь горошин, семьдесят пять споранов и куча рублей, которую никто не стал считать. Три РГД. Столько же светошумовых «Заря-2М». Один «Абакан» и два сто четвертых «калаша». «P-90» с глушителем, три пистолета разных моделей. Ну и приличный БК ко всему этому. Вишенкой на торте стали три шприц-тюбика спека.

Перегруз получался конкретный, а бросать жалко.

— Ну, командир, чего предлагаешь? – обратился ко мне Воронцов.

Я задумался. Последний из четверки скорей всего был еще на перевалочном пункте. Так как выполнял функции связиста. Только одно мне не давало покоя. Допустим, он по рации доложил о нашем уходе. И должен был принять сигнал об уничтожении группы и отрапортовать своему контакту в Цитадель или ее окрестности об успешном завершении операции.

Но как они отслеживали наше передвижение в дальнейшем? Мы же преодолели пять километров на снегоходах до выезда из ущелья. Но как они засекали нас в лесу, учитывая, что все время были впереди, а не шли по нашим следам?

Есть такое умение позволяющее ставить метку, но никто из нас не помнил прикосновений ни одного из четверки. Или, может, у них был сверхмощный сенс, который засекал нас на расстоянии в километр? Нет – опять не сходится. Тогда бы вряд ли Воронцов подобрался незамеченным.

— Идем на перевалочный пункт. Будем брать последнего. – уверенно заявил я. Вот у него все и узнаем.

Мы добрались до точки, где группа Черныша прятала снегоходы. Сложили там все лишнее. На себе только оружие и БК к нему.

— Готов? – спросил Воронцов.

Я кивнул и нажал кнопку передачи на рации.