Книга Вмерзшие в S-T-I-K-S, страница 144 – Дмитрий Крам

— Сторож он твоей радейкой пользовался?

— Да, буквально перед тем, как мы вышли вас встречать.

Я взял планшет и включил запись разговора по рации.

— Он сразу доложил, о том, что нас минусанули. – пояснил я Сторожу.

Пленный смотрел изподлобья и облизывал запекшуюся на губах кровь. На его лице отражалась напряженная работа мозга. Бандит старался что-то придумать, но не мог и от этого злился. Наконец он просто заорал:

— Чо фуфло ты толкаешь? Там вообще из-за помех толком не разобрать было, что вы там прокудахтали. Я звонил по своим делам. Ждал корешей, чтоб отправится дальше.

— Заткнись! – шикнул я на него. – Даже не пытайся, крайне неубедительно.

— Пошли выйдем. – сказал Сторож. – Что ты с ним дальше делать будешь? – спросил он.

Стойло нам выйти, как раздался звук падающего стула, мы синхронно обернулись. Бандит стоял возле Воронцова. Потом стук падения чего-то увесистого об пол. Напарник захлопнул дверь купе. А мы со Сторожем отпрыгнули в разные стороны. Я закрыл уши руками и открыл рот.

Громыхнуло так, что меня отбросило. Зубы щелкнули. В ушах зазвенело, а рот наполнился кровью и чем-то твердым. Песком или землей? Вот дерьмо! Это же зубное крошево!

Картинка плыла. Я с трудом приподнялся на локтях и увидел, как размытый силуэт Воронцова вывалился из купе. Он кашлял и старался уползти от стелящегося за ним серо-черного дыма.

Дверь напротив распахнулась, и оттуда вылетел один из охранников с пистолетом в руках и вместо того, чтоб бежать за огнетушителем, он с размаху впечатал мне ботинок в лицо. Все – занавес.

С тех пор как я покинул родной кластер мне множество раз приходилось просыпаться в больничной палате, но этот получает почетное второе место в рейтинге самых хреновых пробуждений. Первое по-прежнему у момента, когда меня начали оттаивать. Я тогда был в полубреду, но до сих пор помню это ощущение, будто горю заживо.

Меня тошнило и, судя по привкусу желудочной кислоты во рту, уже вырвало. В ушах все еще звенело, но не сильно, а словно где-то вдалеке. Внутренности словно пропустили через блендер и засунули обратно. Голова была как чугунная. Открыть удалось только правый глаз. Я находился в сидячем положении в одном из купе. В помещении воняло гарью.

Салага с пластырем на носу и слегка заплывшими глазами сидел напротив и в дальнем углу и что-то тыкал в планшете, увидев, что я пришел в себя, он оторвался и тут же поднес мне флягу к губам. Живец был мой собственный на шоколаде и кофе.

— Что случилось? – еле выдавил я из себя, когда напился.

— Когда громыхнуло, я растерялся и отвлекся, а эти быки на меня вдвоем накинулись, один головой в живот дал, второй уже по лицу лбом впечатал и я отрубился.

— С Воронцовым что?

— Нормально все с ним. Дар у него четкий. Дыма только глотнул, а так как огурчик.

— Мы тут в каком статусе?

— Как отдыхающие. Нормально все разрулили. Все равно сегодня уже никуда не пойдем. Ты выглядишь как человек в одиночку пытавшийся разнять две фирмы околофутбольщиков.

Я рассмеялся и тут же пожалел об этом. Отдало сразу везде, но больше всего в голову. С трудом удалось сдержать рвотный позыв. Пришлось еще раз приложится к фляжке с живцом.

— А Воронцов где?

— Сейчас он рюкзаки наши потихоньку перетаскивает.

Я провел кончиком языка по зубам и чуть не порезал его. Зубы раскрошились знатно, словно пьяный вдрызг стоматолог хорошенько поработал над ними маленькой зубной болгаркой. На конкурсе улыбок мне теперь долго первого места не видать.