Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 97 – Саша Прудиус

Я вспомнил первую попытку. Тогда меня пугало даже само слово «ответственность». Сейчас она никуда не делась. Наоборот, стала тяжелее. Просто теперь была не только моей. За спиной стояли люди, которые почему-то совершенно не собирались отступать.

Ребятам в какой-то мере легче, потому что они не знают, каково это — потерять всё и начать с чистого нуля.

А я знаю.

И это знание, пожалуй, не только мое главное оружие, но и проклятие…

Вот что мне прислал один из читателей. Добавляю в главу. Спасибо, Илья.

Возвращались молча. Телепортнулись обратно без лишних слов, правда повело меня от усталости, и мы выпрыгнули за несколько километров от штаба, пришлось добирать какую-то часть пешком по лесу. Игорь бережно прижимал к груди портфель со своими приборами. Марина шла рядом и изредка оглядывалась назад, будто ждала, что оттуда кто-то выйдет. Я шёл с трудом, сил хватало только переставлять ноги.

Мы победили. Наверное, полагалось радоваться. Только вместо радости в голове крутились запах озона, гарь и одно желание — добраться до штаба, и, наконец, отдохнуть. Мы вымотались так, что даже разговаривать не хотелось.

Первым делом проверил свой внутренний индикатор. Ту самую "приборную панель" в солнечном сплетении, которую мне когда-то показал Зоран.

Три процента всего показывало.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто замечательно.

Сил действительно почти не осталось. Ещё один серьёзный выброс, и меня могло вырубить. Не на минуту, а совсем.

Так что в ближайшее время о геройстве можно было забыть. Любое применение силы могло через некоторое время просто отключить меня, как перегоревшую пробку в щитке.

Я решил минимум двое суток не использовать никакой энергии. Вообще. Даже ментальное зрение постараться не включать. Только покой, сон и обычная человеческая еда. Иначе следующий бой станет последним.

Витька встретил нас ещё на подходе. Видимо, всё это время он торчал у окна и высматривал нас в темноте.

— Живые! — крикнул он и рванул навстречу.

Друг был возбуждён до предела, — его глаза горели, руки тряслись. Не от страха, а от адреналина, который так и не выплеснулся.

— Вы это видели?! — Витька никак не мог успокоиться. — Нет, вы мне скажите, вы вообще понимаете, что там сегодня было?!

Витька тараторил без остановки. Ему, единственному из нас, не пришлось стоять под ударами агентов, но он всё равно был вымотан не меньше нашего, только не телом, а нервами. Постоянная связь, эфир, наблюдение, и невозможность ничего сделать, если вдруг что-то пойдёт не так.

Игорь сначала ничего не ответил. Молча сел за стол, достал из портфеля теодолит и принялся протирать его линзы. Я покосился на его прибор. Линзы и так блестели, но Игорь упорно проводил по ним тряпкой. Нервы так успокаивал, наверное. Маринка тоже молчала, она возилась с печкой-буржуйкой, пытаясь разжечь огонь, а потом поставила греться чайник. Я же рухнул на свою койку, закинул руки за голову и уставился в окно.

А Витька никак не затыкался…

Игорь наконец поднял голову и посмотрел на него:

— Вить, дай нам отойти немного.

Витька осёкся. На какое-то время замолчал, но уже через секунду снова заговорил тише, — не мог остановиться. Это был его способ сбрасывать напряжение. Не лучший, но хотя бы не молчал, как мы.