Книга Иномирье, страница 102 – Антон Демихов

Илья провел их через короткий коридор к неприметной пластиковой двери аварийного выхода. Толкнул ее плечом — и в лицо ударил свежий, колючий воздух.

Они вышли на открытый пандус на набережной.

После духоты операторской этот воздух казался почти обжигающим. Падал густой, хлопьевидный февральский снег. Дорогой кашемир моментально доказал свою цену: ледяной сквозняк с реки, закрученный небоскребами, даже не пробился сквозь ткань.

Вечерняя Москва гудела бесконечным потоком машин на Третьем транспортном кольце; красные и белые огни фар размазывались в метели длинными световыми полосами. Огромные стеклянные громады башен «Сити» уходили вершинами прямо в тяжелое, свинцово-розовое от городской иллюминации небо.

Артём замер на ступеньках, глубоко втягивая морозный воздух сквозь зубы. Пахло гарью бензина, влажным снегом и, на удивление, чебуреками.

Он вернулся.

— Машина там, — Илья указал рукой на припаркованный у обочины серый неприметный микроавтобус с тонированными стеклами, из выхлопной трубы которого клубился густой белый пар. — Пошевеливайтесь. Ветер усиливается.

Анна взяла Артёма под руку, слегка сжав его локоть через толстую шерсть пальто: — Пойдем, Тём. Главное уже позади.

Артём опустил голову, пряча лицо от колючих снежинок, и зашагал по свежему хрустящему насту вслед за куратором.

Дверь микроавтобуса с мягким щелчком втянулась в паз, отрезая уличный гул метели и запах выхлопных газов. В салоне глухо урчала печка, наполняя пространство сухим, спасительным теплом.

Водитель в темной куртке без знаков различия даже не повернул головы — лишь бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, дождался кивка Ильи и плавно нажал на газ. Серый фургон встроился в сплошной поток огней на набережной.

Артём опустился на широкое кожаное сиденье, чувствуя, как тепло окончательно выбивает из мышц напряжение боя. Анна села рядом, устало откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Дорогой кашемир пальто мягко согревал плечи, но под ним всё еще чувствовался холод иномирного железа.

Илья расположился напротив, развернув к себе откидной столик. Он достал плоский матовый термос, развинтил крышку и плеснул в стаканчик крепкого черного чая с запахом чабреца.

— Держи, — Илья протянул стаканчик Артёму. — Сахар там тройной. Глюкоза сейчас лишней не будет.

Артём обхватил горячий пластик обеими руками — правой живой и левой, укрытой чужим металлом Первых. Сделал жадный глоток. Сладкий кипяток обжег пищевод, заставив тело окончательно поверить, что он больше не на холодном полу зала Картографа.

— Что дальше? — спросил Артём, глядя на Илью поверх пара. — Федерация позади. Куда мы едем?

Илья сцепил пальцы в замок: — Сейчас — на временную квартиру в районе Сокола. Сталинка, толстые стены, закрытый двор, минимум камер и глухое экранирование по периметру. Там у тебя будет душ, нормальная еда и шесть часов тишины. Ты помоешься, Анна сменит тебе повязки без полевой спешки, и ты поспишь. Это приказ, если угодно. Боец с двадцатью процентами здоровья и пустой головой опасен для группы.

— А отчет? — тихо подала голос Анна, не открывая глаз.

— Отчет подождет до утра, — отрезал Илья. — Руководство знает, что точка выхода закрыта, объект эвакуирован, потерь нет. Детали по «Картографу» и контакту с Валевским я передам сам, но в общих чертах. Информацию, Артём, мы пока держим в тайне. Если в Учреждении узнают, что ты умеешь путешествовать по мирам и про артефакт что ты подцепил на левую руку, тебя разберут на атомы прямо в приемном покое.