Книга Иномирье, страница 92 – Антон Демихов

Водитель — мужчина лет сорока пяти с усталыми глазами и аккуратно подстриженной седеющей бородкой — бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Впервые в столице или по делам? — негромко поинтересовался он, перестраиваясь в левый ряд. — На вокзале вид у вас был потерянный, будто на Марс приземлились.

— Проездом, — стараясь звучать как можно ровнее, ответила я. — Город совсем не знаю, в метро побоялась, не понятно на какую ветку и какой поезд садиться.

— И правильно сделали, в час пик там мясорубка, — хмыкнул он, барабаня пальцами по оплетке руля. — В Сити вообще лучше на колесах соваться, пока кольцевые не встали намертво. Хотя там, среди этих стекляшек, свой отдельный мир. Муравейник в сто этажей почти.

После крепкого, глубокого сна под мерный перестук колес в поезде голова была свежей и ясной, а тело полно сил. Но организму требовалось горючее: бабушкины вечерние пирожки давно переварились, и перед ответственной встречей нужно было нормально подкрепиться, чтобы запаса энергии хватило на весь день.

На Садовом кольце, прямо перед поворотом в сторону набережной, поток машин замедлился у череды уютных кирпичных особнячков. Мой взгляд зацепился за теплую витрину с мягким желтым светом и деревянной вывеской: «Штолле».

— Извините, — обратилась я к водителю, подавшись чуть вперед. — Вы не могли бы притормозить вот здесь на пару минут? Нужно перекусить перед встречей, а то в этих башнях потом и чай попить некогда будет.

Водитель бросил взгляд на навигатор, оценивая затор впереди, и кивнул: — Давай, девушка, только шустро, тут под камерой стоять долго нельзя. Аварийку включу, три-четыре минуты у тебя есть.

Я выскочила из теплого салона на тротуар. Колокольчик над дверью пекарни весело звякнул, впуская меня в уютное тепло, пропитанное ароматами свежемолотого кофе, сливочного масла, корицы и подрумяненного хлеба.

Не тратя времени на разглядывание витрин, я взяла большой стакан черного чая с лимоном и два обжигающих пальцы слоеных конверта с сыром и ветчиной. Быстро приложила телефон к терминалу, подхватила крафтовый пакет и вернулась к машине, которая нетерпеливо моргала фарами у обочины.

Когда я захлопнула дверь авто, салон моментально заполнился аппетитным запахом горячего теста.

— О, а вот это дело, — одобрительно протянул водитель, плавно выруливая обратно в полосу. — Горячий завтрак — первое правило перед длинным днем.

Водитель замолчал и больше не говорил до самой башни.

Я сделала глоток обжигающего чая, с удовольствием откусила хрустящий край слойки и почувствовала, как по телу разливается сытое, бодрое тепло. За окном широкой свинцовой лентой блеснула Москва-река, а впереди сквозь туман и низкие облака уже начали проступать колоссальные, уходящие прямо в небо контуры небоскребов.

Машина свернула с набережной, и привычный горизонт Москвы просто перестал существовать.

Вместо неба над головой выросли колоссальные вертикали из тонированного стекла, полированного гранита и стали. Небоскребы Москва-Сити не просто стояли рядом — они нависали, срезая серые февральские облака своими скошенными вершинами. Снизу, из окна кроссовера, казалось, будто эти исполины медленно падают вперед, затягивая взгляд в головокружительную воронку отражений. Среди них доминировала громада «Федерации» — два колосса, взмывающих ввысь так дерзко, что даже привыкший ко всему таксист притормозил с едва заметным уважением.