Книга Иномирье, страница 95 – Антон Демихов

— Илья, у нас скан! — голос парня сорвался на крик. — Поток коллебаний усилился! Но координаты… координаты сместились! Пробой фиксируется прямо над нами

Лицо Ильи мгновенно окаменело. Ни секунды сомнений.

Он резко крутанулся на пятках и со всех ног бросился в дальний конец технического зала — к неприметной серой двери с зеленым трафаретом пожарного выхода. Никаких прямых лифтов туда не ходило, только узкая эвакуационная лестница вела на самый верх.

— За мной, живо! — бросил он мне через плечо.

Я сорвалась следом, на ходу поправляя рюкзак. Илья с размаху толкнул металлическую дверь, и мы влетели на холодную бетонную клетку. Ступени, пролеты, глухое эхо наших шагов. Мы взбежали на верхнюю площадку, где путь преграждала массивная пожарная дверь с тяжелой защелкой-антипаникой.

Илья навалился на нее всем корпусом. Тяжелая металлическая створка с грохотом распахнулась наружу, с силой врезавшись во что-то плотное прямо за порогом. Раздался глухой удар, сдавленный хрип, и темный силуэт, стоявший прямо за дверью, кубарем полетел на ледяной настил крыши.

— Какого… — Илья машинально отшатнулся, занося руку под пальто.

Нас мгновенно окатило бешеным, ледяным порывом ветра, взметнувшим колючий снег. Прямо на заснеженном полу, тяжело дыша и опираясь на локоть, пытался подняться сбитый с ног человек.

Изорванная, покрытая гарью и засохшей темной кровью кожаная бригантина, на левой руке — массивный, матово поблескивающий наруч с черным кристаллом, а на поясе — кривой ритуальный кинжал.

Человек зашипел от боли, тряхнул головой и поднял на нас дикий, готовый к мгновенной атаке взгляд из-под слипшейся от пота и копоти челки.

Это был Артём.

* * *

Артем

Прямо передо мной, метрах в десяти, чернела надстройка эвакуационного выхода — массивная серая металлическая дверь с надписью EXIT. Единственное спасение от обморожения на этой обледенелой крыше.

Шатаясь от слабости, я сделал несколько тяжелых шагов по скрипящему снегу и подошел к двери вплотную, протягивая руку к ручке, чтобы дернуть ее на себя.

И в эту самую секунду дверь с оглушительным грохотом распахнулась роняя мою, и без того побитую тушку, на пол. Мир перед глазами крутанулся, вспыхнул искрами боли во всем теле.

«Засада!» — взревел перегруженный паранойей мозг.

После суток в аду среди Руин и постоянного ожидания удара, тело отреагировало быстрее рассудка. Здоровая рука, заученным до автоматизма движением сорвала с пояса ритуальный волнистый крисс. Черная сталь лезвия хищно блеснула в сером свете московского утра. Мышцы сжались пружиной — перекат, уйти с траектории возможного удара, подрезать колено первому, кто переступит порог.

— Твою же мать!.. — прошипел я сквозь стиснутые зубы, упираясь локтем в бетон и вскидывая острие клинка вверх.

В проеме показался высокий силуэт мужчины в распахнутом темном пальто. Чужак замер, его рука дернулась под полу — типичный рефлекс человека с оперативной кобурой. Я уже готов был вогнать крисс в его бедро снизу вверх, когда зрение сфокусировалось на втором силуэте, вынырнувшем из полумрака пожарной лестницы.

Невысокая, запыхавшаяся, в светлом пуховике с капюшоном, съехавшим набок, и с массивным медицинским рюкзаком на одном плече. Из-под вязаной шапки выбились знакомые пряди, а широко распахнутые карие глаза смотрели на меня с дикой смесью ужаса, неверия и облегчения.