Книга Ствол и артефакт, страница 111 – Андрей Левицкий

— Здоровэнькы булы, – произнес Патриот не слишком доброжелательно. Шрам вообще на нас не отреагировал, а Смола кивнул.

Я с удивлением справился почти сразу, а вот Пригоршня еще пару секунд пялился на них, после чего, улыбнувшись, сказал:

— Привет, хлопцы. – Он доброжелательно подмигнул Смоле и добавил: – Как там у вас, в Эфиопии?

Секунду черный глядел на Никиту остекленевшим взглядом, будто не мог осознать услышанное, потом лицо его исказилось.

— Где?! Ты что сказал?! – на чистом русском захрипел он, выкатив глаза.

— Ну, в Эфиопии, – продолжая широко улыбаться, повторил Пригоршня. – Ты ж оттуда… Эфиоп, а?

— Да я… Да я тебя… пристрелю… ты… твою мать!!! – И чернокожий сталкер рванул деревянную крышку, под которой обнаружилась рукоять нагана.

Лицо напарника стало растерянным. Шрам спокойно наблюдал за происходящим, а Злой и Патриот с двух сторон вцепились в Смолу, ухватили его за плечи и руки, не позволяя вытащить оружие. Я шагнул вперед, оказавшись между ним и Пригоршней, сказал:

— Ладно, не буянь.

— Смола, расслабься, – добавил Злой.

— Заспокойся, братэ, – это уже Патриот.

— А чего он?!! – хрипел Смола, пытаясь отпихнуть сталкеров и вырвать пистолет из кобуры. – Чего он обзывается?! Из‐под Харькова я, русский… украинец… русский! Чего он, а?! Какая Эфиопия, я и не знаю, где это!!!

— Ты наш хлопэць, братыку, с пэршого погляду выдно, – уговаривал его Патриот. – То вин москаль, що с ных взяты?

— Какой же я москаль? – удивился Пригоршня. – Отсюда я, местный. Это вот он, – напарник ткнул в меня пальцем, – он москаль.

Я кивнул.

— Ага, я потомственный москаль. Остыл?

— Эфиоп, говорит… – продолжал бубнить Смола, убирая наконец руку с кобуры. – Да я… из‐под Харькова! Эфиоп! Всю жизнь здесь… Пять лет Зону топчу, а он…

— Ну извини, браток, – сказал Никита, все еще ошарашенный наскоком. – Местный так местный, я просто не сразу увидел.

Когда инцидент был более‐менее исчерпан, Злой велел всем заходить в трактир. Лошадей оставили под дверями, подошедшая Настасья Петровна с Ильей Львовичем и Марьяной принялись их разгружать.

— Що тут такэ сталося? – удивился Патриот, теребя себя за ус.

Зал кое‐как расчистили, но мебели новой не поставили, видно, взять ее было неоткуда, лишь у окна появились две расположенной буквой «Г» низкие лавки. Мы сели на них, после чего Злой вкратце описал произошедшее, начиная с нашего появления в поселке.

— Так что если оружие не раздобудем – конец нам, – заключил он свой рассказ. – И доставить его сюда надо прямо сейчас. Чтобы ночью окопаться и уже с утра к нападению быть готовыми. Вояк не так уж и много, да еще эти двое недавно многих постреляли. Так что справиться с ними мы сможем – но стволы обязательно нужны.

— От яки воны незграбы, – проворчал Патриот, покосившись на меня с Никитой. – Взялы та й вийськовым вэртолит виддалы!

Наклонившись к напарнику, я тихо спросил:

— Что он сказал?

Пригоршня негромко ответил:

— Говорит, му… идиоты мы, что «вертушку» про… прохлопали, отдали ее военным.

Наступила тишина, все переваривали рассказ Злого.

— Так, может, не просто за оружием туда, может, всем на тот склад и переехать? – предложил вдруг Смола, снимая с головы фуражку и принимаясь чесать наголо бритый бугристый череп. – Там такое место, что оборону легко держать. Легче, чем здесь, – сто процентов, это я вам говорю!