Книга Ствол и артефакт, страница 169 – Андрей Левицкий

В этот момент зверь прыгнул. Длинное тело взвилось в воздух, лапы и шея вытянулись, он повис над мотоциклом, двигаясь по воздуху с такой же скоростью, как и машина, разинул пасть… Все еще пригибаясь, сжав курок, я повел стволом. Пули врезались в туго натянутую кожу на брюхе, прошили грудь, шею и ударили в нижнюю челюсть, мощную и длинную, как у аллигатора.

Через мгновение туннель закончился – стены разошлись, потолок будто взлетел, обратившись высоким сводом.

Я свесился вбок, почти касаясь коленом пола, поворачивая, чтобы не врезаться в ряд больших красных цистерн с английскими надписями, лежащих на решетчатых поддонах. Вокруг кишели гоблины, поверх цистерн шел настил из досок, сбоку были мостки.

Машина вильнула, пронеслась под навесом, зацепив шест. И тут я заорал, увидев прямо перед собой пустой бетонный бассейн с низким бортиком. Перевалившись через седло, повис на другой стороне, выворачивая руль теперь уже вправо, опять поставил мотоцикл на два колеса и пролетел вдоль самого угла бассейна, едва не задев его тем колесом, которое поднялось в воздух.

Пещера задрожала от рева двигателя. Машина выровнялась. Перед глазами все мелькало, рябило, мир будто разбился на множество ломаных фрагментов: гоблины, бревенчатые опоры мостков, отверстия в стенах на разной высоте, свешивающиеся из них веревочные лестницы, летящий камень, разбегающиеся детеныши, ящеропес – он вдруг возник в поле зрения, выпрыгнув откуда‐то сбоку, клацнул зубами, промахнулся, закрутился на одном месте, скользя лапами по щебню, вновь прыгнул и пропал из виду… Цистерны, шкуры на полу, на них то ли спят, то ли мертвые тела, пронесшийся мимо головы булыжник, еще один, потом настил из рифленого железа, наискось к большому деревянному мостку, который сначала тянется под углом сорок пять градусов, взбираясь на крайнюю цистерну, а после проходит по всему их ряду, будто по спинам лежащих боками друг к другу слонов. За противоположным краем мостка была та стена пещеры, в нижней части которой зиял конец туннеля, что привел меня сюда… Ну а вверху – еще одно отверстие, немного выше настила. Тот заканчивался метрах в четырех‐пяти от круглой дыры.

Мотоцикл понесся туда. Нельзя останавливаться, тормозить – ни на мгновение. Как только сделаю это, гоблины ментальным усилием вцепятся в отдельные части машины, застопорят двигатель, или погнут спицы, или вывернут руль так, что врежусь в стену…

Ящеропес куда‐то подевался, а карлики сновали вокруг – кто преследовал меня, кто убегал, пытался выпрыгнуть из‐под колес. Мотоцикл заревел, будто его ранили, и взлетел по пандусу, поднялся в воздух, упал колесами на доски, понесся дальше. Теперь стало видно: весь настил забит гоблинами! Откинувшись, задрав ноги и сжав руль коленями, я вырвал из чехла второе оружие – это оказался «Узи». Удерживая его в правой руке, а «эфэн» в левой, нажал на курки.

Если бы не ноги на руле, меня бы сбросило с мотоцикла назад. Стволы выплюнули две очереди, сбивая карликов с досок, расшвыривая их, превращая в кашу, и через мгновение я мчался по узкому коридору, стенами которого стали окровавленные тела; цистерны широкими полосами с гудением проносились внизу. Магазин «Узи» опустел. Я разжал пальцы, выпустив оружие, продолжая стрелять из второго, нащупал конец торчащего из‐под сиденья ломика. «Эфэн» тоже смолк, и тут настил закончился – впереди простерлась пустота, за которой была каменная стена с круглым отверстием. Бросив «эфэн», я обеими руками вцепился в ломик и подался вперед, сгибая ноги. Машина подо мной провалилась, я же, выгнувшись, взмахнул ломом.