Книга Ствол и артефакт, страница 26 – Андрей Левицкий

Ну вот, лежу, значит, на этой будке, а в городе пожар начался. Делать‐то нечего, вроде и страшно, а вроде и скучно, так я в бинокль стал глядеть: туда, сюда… Вдруг вижу: ты! Как ты к парому подплыл – это я пропустил, но гляжу – ты по палубе шастаешь, между машин пробираешься, осторожно так, по сторонам зыркаешь. Но далеко, кричи не кричи, ясно, что не услышишь. В рубку залез, и потом уж совсем темно стало, ни хрена не видно. Вот. Ну я и подумал: ты там дрыхнуть устроишься, в рубке. А утром раненько я, значит, лодку раздобуду и тебя оттуда вытащу. Хотя как‐то мне не по себе было, потому что паром этот… Ну, сам знаешь, что о нем говорят. Стремное, в общем, место. К тому времени зверья вокруг поубавилось, тише стало, хотя наверху, на холмах, огонь везде, трещало там да шипело. Но я задремал помаленьку, потому что ведь устал сильно, пока бегал‐прыгал. Вот, а через пару часов будто толкнуло что‐то: проснулся. Да не просто проснулся, а аж подскочил. Что такое?! Вроде тихо, зверей уже совсем нет… Достал бинокль, стал опять глядеть… И вдруг понимаю: паром светится! Ну – ё! – точно как говорили, будто внутри у него свет такой… таинственный, понимаешь? Загадочный.

— Да уж, – кивнул я, – понимаю.

— Ну вот. Видно все равно плохо, но из щелей этот свет наружу выходит, и что? – Пригоршня сделал большие глаза, поднял руки и пошевелил растопыренными пальцами. – Гляжу: тебя тащат! Нет, на самом деле толком я не мог увидеть, только разобрал, что двое каких‐то таких… согнувшихся таких, сгорбленных, тянут чего‐то по палубе, не то мешок, не то тело. В общем, я решил, что это, наверное, ты и надо тебя спасать. А перед тем как заснуть, я, понимаешь, со скуки не только ведь на реку в бинокль пялился, но и по сторонам, на город горящий, на берега… И увидел: в стороне от пристани, среди кустов, стоит этот, как его… лодочный сарай, во. Ну, ангар такой, хотя не ангар все же, потому что приземистый очень, крыша ниже моей головы, и одной стороной прямо в воде он. И я подумал: если это дело на отшибе стоит, да среди кустов густых, так, что я его только с будки углядеть и смог, то, может, внутри осталось что‐то, не успели разграбить, не заметили? Потому что если к парому мне плыть, то – на чем? Надо лодку искать. В общем, слез я и пошел туда. Автоматов, говорю, уже не было у меня, только вот пистолет… – Он похлопал по лежащей рядом «Беретте». – Ох и страшно идти было! Но зато в ангаре катер оказался, и еще канистра с бензином, да к тому же и гранатомет у него на носу. И две гранаты в ящике лежали, в том самом, на котором ты вон сидишь. Ну и вот…

— А к парому? – перебил я. – К парому не страшно было плыть?

Он ухмыльнулся:

— Страшно, Андрюха. Честно скажу: чуть в штаны не наклал.

— Ага. – Я повернулся к гранатомету за спиной и стал его рассматривать, медленно поворачивая. – А дальше что?

Это оказался «Марк‐19», то есть американский «Mk», с электроспуском, чтоб на всякую технику его ставить. Оружие мощное, но эта модель – ненадежная, можно сказать, нам повезло, что он два раза подряд без всяких сбоев выстрелил.

— Ну что… Подплыл, залез на палубу, сунулся к той дыре под грузовиком, куда тебя, как я видел, утащили. И чувствую: не так что‐то. Такое это… ощущение, понимаешь. Ну точно, думаю, там, внизу, деструктор сидит! Эх! Я ж их, как все равно ты крыс, – боюсь я их зверски просто. Лег животом на палубу и только башку в дыру свесил – сразу звон, в голове пасмурно стало… Сильный деструктор, значит. Может, меня и не почуял еще, но все равно вокруг него такое как бы поле, которое уже действует, мысли туманит. Но все же кое‐как я разглядел, что внизу. Часть поддона увидел здорового, крест на нем из труб и чувака какого‐то, который висел…