Книга Ствол и артефакт, страница 90 – Андрей Левицкий

— Так ты думаешь, с пилотом то же самое произошло?

Я втянул в себя желе из пакетика и вытер губы ладонью.

— Наверное. Попал в вертолете под Выплеск, ну и тот на него вот так вот экзотично подействовал, как на Стукача тогда.

— Может быть. – Пригоршня выбросил в пролом на месте дверцы справа от меня обертку рыбного брикета и добавил: – Это турист‐охотник был.

— Кто‐кто?

Он улыбнулся с чувством превосходства.

— А ты не слышал про них, а? Ты как этот… моллюск в раковине, Химик. Улитка. Забился туда и сидишь, артефакты только свои перебираешь, когда добудем, копаешься в них, света белого не видишь. Про потерянный взвод не знал, про Картографа и про туристов тоже, оказывается.

— Ну так что, я просто внимание не распыляю на всякую фигню. Зато по артефактам я специалист.

— Да не фигня это, раз они нам помогают, сведения эти. Короче, в последнее время стали у нас появляться такие вроде как туристы. Видно, на Кордоне где‐то дырка возникла основательная, с военными из какого‐то лагеря удалось столковаться. Теперь вот впускают в Зону охотников на мутантов. То есть не таких, как мы, которые тут живут, ну и денежку потихоньку зарабатывают, а именно туристов: прилетели, псов с кабанами постреляли – и назад с трофеями. А то и на деструкторов иногда охотятся или на циклопов, представляешь? И я слышал, что недавно эти люди, которые такой вот туристический бизнес здесь открыли, стали новую услугу предоставлять: охота с вертолетов. Так вот это, может, такая «вертушка», а? То ли с охотником, то ли с инструктором, испытательный еще.

— Может быть, – согласился я. – Главное, что вертолет этот нам достался. Как там топливо?

— Пока хватает.

Мы помолчали, переваривая содержимое пайка. Затем, крепко держась за край проема на месте выломанной дверцы, я высунулся и поглядел вниз.

— Ну что? – спросил Никита.

— Слушай, теперь вообще ни черта не видно. Где это мы находимся?

Теплый ветер бил в лицо, трепал волосы. Под вертолетом была только желтая муть, песочная дымка – больше ничего. Приоткрыв дверцу со своей стороны, Пригоршня тоже посмотрел вниз, затем по сторонам.

— Вроде раньше склон был виден, – произнес он растерянно. – Еще ж недавно совсем, когда мы только жратву нашли и поесть собрались. Куда оно все подевалось?

Мы крутили головами, высовывались и приникали лбами к колпаку: нет, вертолет купался в сплошной желтизне, и, кроме нее, вокруг больше не было ничего.

— Но мы все еще поднимаемся, точно! – заверил меня напарник. – Вот же я по приборам вижу…

Я возразил:

— Так, может, не надо дальше? А то будем так лететь и лететь сквозь эту мочу, пока топливо не кончится.

— Да не может туман этот вечно длиться! Как так? Не верю я в это, чепуха какая‐то, не верю! Должен он скоро закончиться, что‐нибудь увидим и тогда решим…

— Ты не Станиславский, чтоб верить или не верить, – перебил я. – Пусть не вечно, но ты ж видишь: со всех сторон одно и то же, и если это еще какое‐то время будет продолжаться…

В это мгновение мир перевернулся вверх тормашками.

* * *

Мы рухнули в небо. Мгновение я видел землю над головой, деревья, холмы и озеро, вода из которого не выливалась, но невероятным образом оставалась в подвешенном состоянии. А после все перевернулось на сто восемьдесят градусов.

Меня сначала подбросило, потом вжало в кресло. Двигатель надрывно загудел, застонал, дробно лязгая. Желтая муть плеснулась, заклубилась – и разошлась, показав, совсем близко, поверхность земли.