Книга Танат 1, страница 6 – Виктор Айрон

Кстати о теле. Хранитель, если я правильно понял, был разбужен моим появлением. Выполняя на рефлексе привычную процедуру с новорождённым разумным, смотритель данного места был несколько ошарашен моей осознанностью. Потому он сконцентрировал на мне свой взор и увидел, что творится в той зале: повреждённое гнездо симбиоза, изуродованные тела в матках-оламах и всё остальное, что я не заметил. И такое творилось не только в том зале. Поэтому моя первая оболочка и была так уничтожена – еë изучали. Кто? Я так и не понял, да и объяснений получить не смог. И не по той причине, что мой собеседник не хотел говорить. Тут было другое.

Хранитель, по моим ощущениям, не был полностью разумным. Скорее он был кем-то вроде дрессированного зверя, обученного простым командам. Была и другая аналогия, но когда я пытался на ней сосредоточиться, то почувствовал боль в затылке. Неважно. Короче говоря, хозяин этого места просто сам всего не знал. Но стремился выполнить свое предназначение – служить.

Так что я пока пытался разобраться. Для начала увидел себя со стороны. Хранитель показал мне сидящего в раковине молодого парня. По две нормальных руки и ноги, хорошо развитые мускулы, белая кожа, отсутствие волос на лысой голове и теле. Лицо у меня суровое, но черты у него ровные и правильные, нос тонкий и прямой, подбородок волевой. Чуть заострённые уши по бокам и глаза со светлыми зрачками довершали картину.

Следует признать – моё второе рождение в этом месте прошло куда лучше первого. Но остаётся открытым второй вопрос – как жить в этом мире?

В голову ничего путного не идёт. Точнее говоря, я не могу ничего вспомнить из своего прошлого. Любая попытка припомнить хоть что-нибудь сразу отдаётся острой болью в висках и затылке. Хранитель меня одёргивает, так как его обязанность – заботиться о таких, как я – вышедших из колыбели.

Нет, другая информация в мой бедный мозг идёт стабильным потоком. Я пока ещё не понимаю языка, на котором со мной говорит Хранитель. Теперь так и называю этого глазастого жука с костяным панцирем. Просто отдаю ему должное – его информация действительно хорошо подана через образы и ощущения, структурирована, понятна и легко усваивается.

Сначала мне передаются общие знания – как пользоваться этим креслом, которое называется вирал, как открывать двери, использовать чагсы. Последние оказались теми парными отверстиями у меня на руках. И они особенно интересны, так как играют большую роль в этом месте. Это и личный ключ опознавания, и система внешнего питания, и что-то вроде нейромануальной системы управления. Снова не знаю, что это за термин. Просто слова из глубин памяти. То есть дав к ним присосаться паре щупалец чино, как на столбиках перед виралом, я могу управлять вручную разными...

Да не знаю, как назвать все эти предметы вокруг. В одном я прав: стены, пол, потолок, кресло вирала, даже оламы, то есть все эти капсулы с телами, стоящие внутри вытянутого зала в форме грудной клетки, были действительно живыми. Всё это создано, но не так, как я привык. Хоть и не помню, как можно ещё создавать предметы, но местный метод творения кажется мне странным, непривычным, отчасти диким и даже омерзительным. Хозяева этого мира действительно выращивают абсолютно всё вокруг из живой плоти и костей.