Книга Танат 1, страница 7 – Виктор Айрон

Моё тело такое же – выращенное в оламе. От меня это не скрывали. Слуга, что по мнению создателей будет им служить. Другие, кто родился здесь с сознанием как чистый лист, получали базовые знания, а потом шли мыться в купели, что вон за той стенкой. Вон там, за другой перегородкой в нише лежат ульмы – бутылочки с разными жидкостями, которые могут через чагс впрыснуть всякие препараты в кровь. Живые костюмы инис хранятся рядом с ними. Как и некоторые инструменты. Всё, что нужно для того, чтобы свежий работник быстро адаптировался, получил всё необходимое, а потом шёл пахать на благо своих неизвестных новых хозяев.

Вот это, наличие неких далёких старших, мне не нравилось, но я пока молчал. Вдруг резко подобревший Хранитель что-то увидит в моей голове и снова отправит тушку на разделочный стол. Только теперь уже точно в один конец, а этого мне совсем не хочется.

Но я хотя бы поучил хоть какую-то информацию. Только не понимаю, куда мне дальше идти и что делать с теми, кто мне встретится. Хранитель что-то пытается объяснить, а потом, чуть подумав, скидывает мне путь к месту, где есть то, что, по его мнению, может мне помочь. Димортул, как он его назвал. Расспросить его об этой вещи я не успеваю, так как меня будто ударяют по голове. Последняя передача от моего собеседника – знание местного языка. Понимаю и почему это идёт в конце – информации так много, что я теряю сознание.

Не знаю, сколько я проспал, но присоска вирала отцепляется от моей шеи. Точнее от аналога чагса на ней, называемого вралом. Ясно, прямое подключение к сознанию, а названия то – вирал, врал, что для меня почему-то звучит смешно, ильм, кильм, инис.

Через чагсы я получил целый пакет питательных веществ, так что сил у меня много. Иду к стене левее и нажимаю на приметную пластину. Диафрагма в стене сжимается, открывая проход. Загорается световая панель, позволяя разглядеть купель. Тут всё как на инструктаже Хранителя, а потому подхожу к стенке и беру щупальце в руку. Сжимаю в одном месте – льётся мутная жидкость, которая пенится.

Отпускаю щупальце и беру другое, широкое. Шершавой его частью растираю пену по телу. Нажимаю на выступ – с другой стороны льётся вода. С наслаждением смываю с себя пену, которая впитывается в губчатый пол. На выходе из купели две белые ленты, издавая урчащие звуки, собирают с моего тела воду. Понятно – живая сушилка.

Подхожу к стене рядом и снова жму на хитиновую пластинку. Опять расходится диафрагма, давая возможность взять инис. Костюмы напоминают серо-чëрные шарики. Беру первый попавшийся в ладони и нажимаю выступы по бокам. Сфера тут же оживает, распухает, а потом будто взрывается в мою сторону. С трудом не отскакиваю, когда меня облепляет шевелящаяся масса. Ещё и колется.

Открываю глаза и смотрю на пустые ладони, а потом на своё тело. Мои торс, ноги, руки до запястий покрывает сероватая плёнка, будто вторая кожа со странным узором. По одному чагсу на предплечьях занято щупальцами костюма. Он тоже управляется мыслью? Проверим. Мысленно встряхиваю ладони, и они тут же зарастают подобием перчаток.

— Ну ничего себе, – говорю я ошарашенно. И это первые мои связные слова в новом мире. Не считать же тот хрип в самом начале за речь? Плюс ещё один сюрприз – сказал я это на ранее незнакомом мне языке. Вот тебе и обучение. Лихо.