Книга Код Изгнания, страница 92 – Евгений Волков

Выбравшись из изувеченного брюха перевёрнутого танка, я быстро оценил обстановку. Штурмовики и впрямь потеряли к нам всякий интерес. Изредка хищные силуэты дронов ещё проносились над нашим сектором, но все их внимание теперь переключилось на руины купола. Оттуда из дымящихся завалов то и дело вспыхивали яркие росчерки когерентных лучей — местный зенитчик с завидным постоянством продолжал срезать самые нерасторопные воздушные машины.

— Сколько, говоришь, оставалось до точки? — спросил я, разворачиваясь к командиру танка.

Миша ненадолго задумался, восстанавливая в памяти последние показания навигатора перед падением, затем оглядел усыпанную композитной крошкой пустошь и жестом указал направление:

— Вон туда. Метров шестьсот, не больше.

— Бери Лизу и уходите обратно к позициям Русакова, — проговорил я, поворачиваясь в сторону намеченной цели. — Не думаю, что вы сейчас заинтересуете вражеских птичек, но будьте предельно осторожны.

— Но, милорд… — вдруг нахмурился Рыжаков, неожиданно перейдя на официальный тон.

— Зови меня Волк. Но только без посторонних, — отрезал я. — От вас двоих здесь всё равно больше не будет никакого толку. Идите. К тому же вам обоим нужны медики, а полевой санбат остался в том секторе. Я дальше сам справлюсь.

Я аккуратно хлопнул парня по плечу — слегка, чтобы случайно не задеть ушибы.

Миша молча смотрел на меня пару секунд, словно пытался переварить услышанное, затем сдержанно кивнул и, подхватив под руку всё такую же оглушённую, потерянную Лизу, зашагал с ней в обратном направлении. Никакого благородства в моём решении, разумеется, не было. В одиночку я доберусь до командного пункта батарей в разы быстрее, да и одинокая фигура привлекает куда меньше внимания армейских сканеров, чем хромающая группа. Но молодым ребятам знать обо всей этой сухой арифметике совсем необязательно.

Поправив респиратор, отсекающий ядовитый дым и гарь, я уверенным шагом направился к цели. Шестьсот метров по раскалённой земле — плёвое дело.

* * *

До того момента, как двери грузового лифта с тихим шипением разъехались, и в подземное помещение хлынула первая толпа детей в сопровождении немолодых женщин, в бункере было относительно тихо.

Принцесса всё ещё сидела в глубочайшем шоке, пытаясь осознать дикость ситуации, в которой оказалась. Ещё совсем недавно она отправлялась с Терра-Новы на Центральных Мирах в загородную летнюю резиденцию своего Дома. Она не понимала — абсолютно не способна была понять! — как могла очутиться в руках этого… этого… пирата! Иначе назвать своего похитителя с его наглыми повадками она просто не могла.

Воспоминание о том, как она, выбравшись из темпоральной камеры в одном тонком неглиже, оказалась прямо в руках этого хама, острым пламенем обожгло щёки. Всё происходящее казалось ей абсурдом, кошмарным сном. Грязь, в которую её затащили, люди, с которыми ей приходилось делить это укрытие, имперские гвардейцы, клявшиеся в верности Трону — и методично превращающие поверхность этой планеты в раскалённый шлак. И ведь они знали, что она, принцесса, находится здесь.

Пол бункера снова ощутимо задрожал от очередного удара осадных орудий где-то далеко на поверхности. Девушка нервно осмотрелась.

Подземный комплекс был отделан с претензией на роскошь, но впечатлить мог только самых непритязательных. Принцесса, с детства привыкшая к подлинному блеску, ясно видела, насколько местное «богатство» было напускным, поверхностным и вульгарным. Во Дворце императора безупречные образцы архитектуры оттачивались веками: идеальные пропорции, благородный мрамор, древняя лепка и сдержанность. Она помнила, как учителя и старые служанки пренебрежительно отзывались о наместниках с окраин Фронтира: «Мелкие провинциальные выскочки обожают выставлять богатство напоказ, совершенно не имея вкуса». В этом бункере безвкусица просто кричала из каждого золочёного карниза.