Книга Горизонт Событий, страница 131 – Евгений Волков

— Ой, прости, я забыла, что ты у нас самый храбрый из всех храбрых инженеров флота, — в голосе наблюдателя слышалась откровенная насмешка.

— Так, женщина! Вообще-то, храбрее меня только яйца! Или как там говорится в древних пословицах?

— Круче, — раздался сухой голос Анны, которая стояла чуть в стороне, контролируя свой сектор. — Круче только яйца, Рем. А храбрее — это точно не про тебя.

Элия фыркнула в микрофон, не сдержав смешка. Она прекрасно знала: пробить броню самоиронии Рема такими подколками невозможно. Да и, если говорить начистоту, она сама первая перегрызла бы глотку любому, кто попытался бы обидеть его всерьёз. Но дразнить бортинженера было отдельным видом искусства — уж больно забавно он взвивался в ответ.

А Рем и не был против. Наоборот, он расцветал в такие моменты. Он нутром чувствовал: пока они смеются над ним, они меньше думают о том, что прячется в темноте за их спинами. И если для спокойствия экипажа нужно побыть шутом — он отыграет эту роль на «Оскар».

— Я не понял, это что за бунт на корабле? — возмутился он, картинно всплеснув руками, насколько позволял скафандр. — Что за заговор против лучшего механика сектора? Это же вопиющая несправедливость! Кощунство, я бы сказал!

Он сделал пару шагов к Анне, комично наклоняя шлем и придвигаясь к её визору почти вплотную, словно пытаясь разглядеть её совесть сквозь тонированное стекло.

— Никакого заговора, Рем, — голос Анны звучал спокойно, но в нём отчётливо слышалась улыбка. — Это называется «женская солидарность». Смирись, ты в численном меньшинстве.

— Нет, ну вы посмотрите на них! — возмутился Рем, поворачиваясь всем корпусом к фигуре командира. — Кэп, я требую внести это в бортовой журнал! Как это вообще называется⁈ Дискриминация ценных кадров?

Андрей даже не оторвался от голографической проекции сканера, продолжая изучать контуры подземных пустот. Его голос звучал спокойно и даже немного рассеянно:

— Тебе же русским языком сказали: женская солидарность. Против этой стихии нет приёма, Рем. Смирись.

— И ты туда же… Брут, — театрально вздохнул инженер, разочарованно махнув рукой. — Кругом одни предатели. Пойду к харгам, может, хоть они оценят мою тонкую душевную организацию.

— Только шлем не снимай, — также спокойно добавил капитан. — А то они оценят твою организацию исключительно как гастрономическую.

— Нашла! — звонкий голос Элии перекрыл их перепалку.

Девушка, которая всё это время продолжала упорно работать виброножом в нише, резко отступила. Кусок окаменевшей грязи и мха, который она поддевала, с глухим стуком отвалился, обнажив тускло блеснувшую панель из тёмного металла.

— Кэп, тут сенсорная панель! — доложила она, проводя перчаткой по гладкой поверхности, на которой тут же ожили слабые, едва заметные символы. — И она, кажется, всё ещё под питанием. Это шлюз служебного доступа.

Андрей тут же свернул голограмму сканера и шагнул к ней.

— Молодец, Элия, — кивнул он. — Рем, хватит причитать, тащи свою тонкую душевную организацию сюда. Твой выход. Нужно вскрыть эту дверь.

— Вот так всегда… — картинно вздохнул Рем, перехватывая поудобнее свой универсальный дешифратор. — Обидеть бортинженера каждый может, а как делать настоящую работу — так сразу в кусты. Эксплуататоры трудового народа…