Книга Горизонт Событий, страница 160 – Евгений Волков

— Я не знаю, Дрея. Честно, — его голос звучал глухо, лишённый привычных командных ноток. — Я просто нутром чую, что должен там быть.

— Я… я просто боюсь, Андрей. Боюсь, что ты не вернёшься, — голос девушки предательски дрогнул. — Это не просто очередная перестрелка в космосе. Это не бой с фанатиками Адмирала в Убежище. Ты спускаешься прямо в сердце тьмы. В логово машин. И ты идёшь туда сам. Это абсолютно, катастрофически нелогично!

Она посмотрела ему прямо в глаза, ища хоть каплю здравого смысла. Дрея была воином. Полевым главным врачом, привыкшим вытаскивать людей с того света под огнём. Но даже будучи невероятно сильной женщиной, сейчас она балансировала на грани. Да что там говорить, Андрей и сам физически ощущал, как в груди разворачивается тяжёлая буря из чувств и страхов, которым перед высадкой совершенно не было места.

В огромных, ярко-синих глазах медика блестели непрошеные слёзы, но она упрямо не позволяла им пролиться, цепляясь за остатки своей железной выдержки.

Андрей сделал шаг вперёд и тяжело, лязгнув композитными пластинами скафандра, притянул её к себе.

— Я вернусь. Обещаю, я вернусь. Я не собираюсь там умирать. Только не сегодня, — тихо, но очень твёрдо произнёс капитан.

Это слово было сказано. Андрей практически никогда не давал обещаний. За свою тяжёлую жизнь он слишком хорошо усвоил горькую истину: слова в космосе ничего не весят, а невыполненные обещания приносят лишь боль. Ещё в детстве отец вбил в голову маленького Андрея простое правило:

«Не обещай — делай. А если уж дал слово, разбейся в лепёшку, но выполни».

Поэтому для него слово «обещаю» никогда не было пустой попыткой просто успокоить человека. Это был контракт, высеченный в камне. Нерушимая клятва, которую он теперь был обязан сдержать любой ценой.

— Хорошо, — почти шёпотом, но с принятием отозвалась девушка.

Она не стала больше спорить, понимая, что его решение окончательно. Лифт дрогнул и остановился во второй раз. Андрей бросил взгляд на дисплей, где теперь мягко светилась эмблема десантной палубы. Бронированные створки с шипением разъехались в стороны, и оглушительная тишина кабины мгновенно сменилась рёвом потревоженного муравейника.

В нос ударил резкий, знакомый запах озона, машинного масла и раскалённого металла. На посадочной палубе кипела лихорадочная работа. Помимо самих бойцов, заканчивающих последние проверки снаряжения, пространство кишело суетящимися техниками и погрузочными дронами, таскающими ящики с боекомплектом. Руководил всем этим организованным техническим безобразием Рем. Его зычный голос, щедро приправленный язвительными комментариями в адрес нерасторопных механиков, разносился над гулом муравейника.

Капитан крепко прижал к себе Дрею на прощание, бережно поцеловал её в лоб и, отстранившись, шагнул за пределы лифта. Девушка проводила его тяжёлую, закованную в броню фигуру долгим взглядом. Она не сказала больше ни слова, просто нажала на сенсор, позволяя дверям закрыться и унести её прочь от этого эпицентра надвигающейся смерти.

Штурмовая группа «Перуна» была полностью укомплектована. Изначально план высадки на Сферу предполагал массированный удар с участием тяжёлых кораблей-носителей и сотен бойцов основного десантного флота. Но суровые реалии мясорубки внесли свои безжалостные коррективы. Теперь вся их ударная мощь сводилась к трём десяткам человек на флагмане и примерно такому же количеству на втором уцелевшем эсминце. Около шестидесяти стволов против неизвестности.