Книга Хроники Менталиста 4, страница 13 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Но планы, как известно, имеют свойство рушиться в самый неподходящий момент.

Я как раз проходил мимо особняка Корсакова — того самого, где держали Кристи, — когда краем глаза заметил движение у служебного входа. Инстинктивно притормозил, шагнул в тень фонарного столба и прищурился, всматриваясь в полумрак.

Из дверей выходил человек.

Высокий. Худой. Характерная походка — чуть пружинящая, как у профессионального бойца, который даже в обычной жизни готов в любой момент среагировать на угрозу. Я узнал бы этот силуэт из тысячи.

Вихрь.

Я замер, прижавшись к холодному металлу фонаря. Что, чёрт возьми, Вихрь делал у Корсакова? Насколько я знал, он работал на Никонова. Был его любимой игрушкой, чемпионом, которого тот выставлял на показ перед гостями как породистого пса. Так какого хрена он шлялся по особняку заклятого врага своего босса?

Если только…

В голове начала складываться мозаика. Похоже, Корсаков даже в этом случае решил перестраховаться. Только вот что у него есть на моего противника…

Вихрь остановился на ступеньках, поправил воротник пальто и огляделся. Я успел нырнуть глубже в тень, прижавшись спиной к стене соседнего здания. Сердце застучало чаще. Не от страха — от адреналина охотника, выслеживающего добычу.

Он не заметил меня. Спустился по ступенькам, развернулся и зашагал в сторону портовых районов — туда, где кончались приличные улицы и начиналось настоящее дно.

Я подождал несколько секунд, потом выскользнул из укрытия и двинулся следом.

Следить за кем-то в городе — это искусство. Нельзя идти слишком близко, иначе спугнёшь. Нельзя отставать слишком сильно, иначе потеряешь. Нужно чувствовать ритм улиц, знать, где можно ускориться, где притормозить, где нырнуть за угол, чтобы не попасться на глаза.

В трущобах меня этому учили с семи лет. Сначала следил за мелкими торговцами, запоминая их маршруты. Потом за полицейскими патрулями — чтобы знать, когда они появятся и где. Потом уже за теми, кто мог быть опасен. Или полезен.

Вихрь шёл уверенно, не оглядываясь. Либо он не ждал слежки, либо просто не боялся её. Я держался на безопасной дистанции, используя снег как естественную маскировку — в метель все силуэты размываются, теряют чёткость. Один чёрный плащ среди десятков таких же.

Мы прошли мимо закрытых лавок, мимо кабака, из которого доносились пьяные вопли, мимо ночлежки, где на крыльце дремал охранник с дубинкой. Вихрь не сворачивал, не останавливался. Просто шёл вперёд, словно знал, куда направляется.

А потом он свернул.

Резко, без предупреждения — в узкий переулок между двумя складами. Я притормозил у входа в переулок, инстинктивно почувствовав подвох. Слишком резкий манёвр. Слишком удобное место для засады.

Но любопытство оказалось сильнее осторожности.

Я шагнул в переулок, прижимаясь к стене. Здесь было темнее — фонари не доставали сюда своим светом, только отблески от соседних улиц да луна, пробивающаяся сквозь облака. Снег хрустел под ногами громче, чем мне хотелось бы.

Вихря нигде не было.

Переулок тянулся метров на пятьдесят, упираясь в глухую кирпичную стену. Слева и справа — покосившиеся двери складов, заколоченные окна, кучи мусора. Никаких боковых ответвлений, никаких лазеек. Тупик.

Я остановился посреди переулка, чувствуя, что всё-таки попался в западню. Паршиво.