Книга Хроники Менталиста 4, страница 87 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— И за эту минуту менталист может взломать разум моего связиста. Джампер может телепортировать своих людей внутрь периметра. Телекинетик может устроить резню. — Офицер выпрямился, его лицо стало каменным. — Я не дам вам этого шанса.

— Вы обрекаете себя…

— Я защищаю княжество! — рявкнул офицер, и вены вздулись на его шее. — И если я ошибаюсь, то лучше пусть погибнут несколько невиновных, чем враг прорвётся к князю!

Он резко развернулся к солдатам:

— ВЗЯТЬ ИХ!

Команда прозвучала как удар грома. Солдаты взорвались движением — винтовки вскинулись, затворы лязгнули, пальцы легли на спусковые крючки. Десяток стволов нацелились на нас с разных сторон, перекрывая любые пути к отступлению.

— Руки за голову! Все! Немедленно! На землю!

Я поднял руки, медленно заводя их за голову. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Рядом Кристи сделала то же самое, и я видел, как её руки дрожат, как лицо побледнело до мертвенности.

Голышев замер на секунду — я видел, как в его глазах мелькнула оценка ситуации, расчёт шансов. Но он был профессионалом. Знал, что сопротивление сейчас означает немедленную смерть. Медленно, с каменным лицом, он тоже поднял руки.

Но Вихрь…

Вихрь стоял неподвижно, глядя на солдата, который приближался к его семье. Точнее — к его младшей сестре, девочке лет двенадцати, которая прижималась к матери.

— Ты тоже, девчонка, — бросил солдат, хватая её за руку и дёргая в сторону. — Руки за…

Он не договорил.

Вихрь двигался быстрее, чем я ожидал. Один шаг, другой, и его кулак с размаху впечатался солдату в челюсть. Удар был такой силы, что детина отлетел на несколько метров назад, врезался в своих же товарищей и рухнул на землю.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!

Время остановилось.

Вихрь стоял, тяжело дыша, кулаки сжаты, готовый драться дальше. Его сестра плакала. Мать пыталась оттащить сына назад. Отец замер в ужасе.

А вокруг десятки винтовок, все направлены на нас.

— Твою мать, — выдохнул я.

— НА ЗЕМЛЮ! ВСЕ НА ЗЕМЛЮ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Солдаты набросились на нас как стая голодных волков. Меня схватили за руки, выкрутили за спину, швырнули лицом в снег. Что-то холодное и металлическое защёлкнулось на запястьях — наручники. Потом ещё что-то — на шее.

Ошейник.

Такой же, какой Голышев надел на Никонова. Блокатор эфира.

Я попытался нащупать дар, почувствовать привычное тепло амулета, течение эфира в венах. Но ничего. Пустота. Словно часть меня просто вырезали и выбросили.

Вихрю досталось хуже всех. Его били — не для наказания, а чтобы подавить сопротивление. Удары в корпус, в голову, методично, профессионально. Он пытался защищаться, но против пятерых обученных солдат у избитого, истощённого человека не было шансов. Через минуту его тоже швырнули на землю рядом со мной, надели блокатор и наручники.

Кристи не сопротивлялась. Просто стояла, дрожа всем телом, пока на неё надевали ошейник. Потом опустили на колени рядом с нами.

Голышева поставили чуть в стороне — отдельно, как главного подозреваемого.

Семью Вихря отвели в сторону под дула винтовок. Они не представляли угрозы.

Офицер подошёл ближе. Я видел его ботинки перед своим лицом — начищенные, чёрные, военные.

— Поднять их. На колени.

Меня грубо подняли за шиворот и поставили на колени. Голова кружилась от удара о землю, в носу запекалась кровь. Рядом подняли Вихря и Кристи. Голышев уже стоял на коленях, его лицо было непроницаемым.