Книга Бесы на краю империи, страница 18 – Ян Бадевский

Я продолжал следить за представлением.

На уровне восприятия всплесков ки практически не ощущалось. Вообще не ощущалось. Впрочем, это можно списать на экранирование.

Лука сел так, чтобы не загораживать мне обзор своей спиной.

Затаив дыхание, я невольно усилил остроту глаз.

Лабораторный стол приблизился. И буквально через полминуты я заметил свет, о котором говорил каббалист. Поначалу слабый, но интенсивность выросла за считанные секунды.

Лука открыл глаза.

— Готово.

— В смысле, — охренел я. — Это всё?

— Да.

На лице Доброго Эха возникла победоносная улыбка.

— Он работает?

— Да.

— И… ты уже бес?

— Нет, — Лука с трудом сдерживал смех. — Чтобы изменить кого-то из нас, нужно разобраться с настройками. А они появляются в твоей голове.

— Так действуй.

— Может… ты первый? Артефакт принадлежит тебе.

Качаю головой:

— Нерационально. Ты разбираешься в этой системе. Редактируй свой психотип, а потом расскажешь, что надо делать. Я, знаешь ли…

— Чайник, — вспомнил прикольное слово Лука.

— Он самый.

— Что ж, — Каримов положил скарабея себе на ладонь. — Пожелай мне удачи.

— Не остаться в этом подвале, — перефразировал я классика «русского рока».

Добрый Эх закрыл глаза, и я чуть не пропустил момент, когда скарабей шевельнулся. Момент трансформации был настолько неуловим и быстротечен, что я решил: показалось. Но нет. Устройство, бывшее амулетом, вновь пришло в движение. Из плоского сделалось объёмным, выгнуло спину, обросло жёстким панцирем, отрастило крохотные лапки…

Я почему-то был уверен, что сейчас тварь вопьётся в ладонь каббалиста.

Или поползёт вверх по руке, чтобы достичь затылка…

Скарабей перестал шевелиться.

Напряжённо всматриваясь в лицо Эха, я невольно попытался уловить его эманации. Узнать, изменился ли рисунок возможностей. Даже не знаю, как объяснить. Если каббалист работает, напитывая энергией Знаки, я безошибочно почувствую, кто передо мной.

Что касается бесов…

Раньше я их не выделял из толпы.

Сейчас, встретив на своём пути вечноживущего, я просто знаю — вот он, застывший во времени. И это при том, что бесы не оперируют ки.

Насекомое сидело на ладони оператора неподвижно.

Секунды растягивались в нескончаемое ожидание. Если что-то и происходило, оно разворачивалось в недоступных для меня плоскостях восприятия. Цепочки, вычерченные на стекле, надёжно блокировали все потоки. Причём, в обе стороны.

А потом каббалист открыл глаза.

— Ну? — поторопил я.

— Можно выходить, — сказал Добрый Эх.

Раздвинув створки стеклянного куба, я выбрался наружу.

Прислушался к эфирным циркуляциям.

Определённо в психотипе этого человека что-то переменилось. Лука Каримов, легендарный мастер Знаков, всю свою жизнь охотившийся за бессмертием, перестал быть только каббалистом. Он, конечно, ничего сейчас не напитывал. Не заряжал куб, не изготавливал вставки для мехов. Но в нём было что-то ещё. Вроде одарённый, но…

— Не понимаю, кто ты, — честно признался я.

Каримов рассмеялся.

— Я, например, никогда не мог определить твой психотип.

— Но… — я замялся. — Что ты чувствуешь?

— Я бес.

— Как ты это понял?

— Даже не знаю, как объяснить. Тело не умирает. Не стареет. Все процессы… остановлены. И у меня исчезло осознание своей… конечности.

— Хм, — я задумался. — А что с прежним Даром?

— Сохранился.