Книга Бесы на краю империи, страница 23 – Ян Бадевский

— Разумеется, нет.

— И будете тщательно скрывать второй Дар?

— Само собой. Но ты же не ребёнок. Лет через тридцать-сорок меня начнут подозревать. Нестареющая ясновидящая…

— Подозрения ничего не значат, — отмахнулся я. — Вы можете отойти от светской жизни, руководить аналитическим отделом издалека. У вас достаточно времени, чтобы разработать схему. Не думаю, что кто-то заставит вас пойти в муниципалитет.

— Вероятность ничтожная, — согласилась герцогиня.

— Лет через тридцать сошлётесь на общее недомогание и удалитесь в какую-нибудь таврическую усадьбу, — продолжил размышлять я. — Вместо себя оставите доверенное лицо. Попутешествуйте, отдохните. Не мне вас учить.

— О, поверь, у тебя есть чему поучиться, — странно улыбнулась герцогиня. — Но могу ли я тебе доверять? Ты ограничишься воспоминаниями сегодняшнего вечера?

— Даю слово.

— Это меня устроит.

— Вот и договорились, — я направился к выходу.

— И как ты меня планируешь усыпить? — поинтересовалась герцогиня.

— Газом, — бросил я через плечо.

Дверь в комнату исчезла. Зеркальная стена вернулась на прежнее место. Динамики перестали существовать. Мы с Лукой постояли, наблюдая за происходящим. Бесцветный газ заполнил помещение, и герцогиня вырубилась прямо на наших глазах. Кресло тут же перестроило себя в удобную кровать. Бродяга отрегулировал температуру до комфортного уровня.

— Ловко, — похвалил каббалист.

— Учись, пока я жив.

— Замечание утратило актуальность, — хмыкнул Добрый Эх. — Ты обвёл смерть вокруг пальца.

Я грустно улыбнулся.

Тысячелетний опыт подсказывает: всегда есть кто-то сильнее.

* * *

Федя отложил Абсолют.

— Я ничего не чувствую.

— В смысле? — насторожился я.

— Он и не должен, — к нам присоединился Добрый Эх, до этого сидевший в комнате наблюдения. — По логике вещей, Фёдор ещё не достиг возраста инициации бессмертных.

— Хочешь сказать, он должен пройти инициацию? — уточнил я. — А если не пройдёт? И сколько лет ещё ждать?

— Можем спросить у Бродяги, — пожал плечами каббалист. — В его памяти гораздо больше ценных сведений, чем у меня.

Процедура общения Феди со скарабеем не отличалась от других сеансов. Накануне я сделал бессмертной Джан. Всё сработало, как часы. Мы провернули все модификации за сорок восемь часов, и это я говорю с учётом Вороновой. Герцогиня покинула мой дом полностью обновлённой, с осознанием произошедшего, но она не помнила ничего, связанного с управлением Абсолютом. Мы вычистили даже те образы, где ясновидящая берёт устройство в руки.

С Джан было веселее.

Проверить, сохранились ли способности морфиста, нельзя… пока тот не уснёт. Сеанс провели вечером. Во сне Джан отправилась в свой университет, а под утро создала простенький конструкт и влезла в видения случайного жителя Фазиса. Наука торжествовала.

Я уже настроился на то, что вся наша бравая троица обретёт жизнь вечную.

Но тут случился Федя.

Вернее, его возраст.

— Бродяга, — обратился я к домоморфу, — почему Федя не стал бесом?

— Психотип Фёдора изменён, — выдал свой вердикт искусственный разум. — Я вижу способности, значительно превышающие третий ранг обычного оружейника. Кроме того, в подростка заложен потенциал вечной жизни. Ему нужно перейти с нулевого ранга на первый.

— Почему это не происходит? — напирал я.

— Защитный природный механизм, — пояснил Бродяга. — Бесы не стареют и фактически замораживают себя в одном возрасте. Точкой отсчёта служит год инициации. Дети и подростки не сформированы до конца физически. Если бы инициация происходила в раннем детстве, мы получили бы толпу незрелых личностей, которые, к тому же, не способны дать потомство. Из-за этого, как правило, пробуждение потомственных бесов нулевого ранга происходит в семнадцать-двадцать лет. Иногда позже.