Книга Бесы на краю империи, страница 24 – Ян Бадевский

— Логично, — вынужден был признать я. — Каковы вероятности, что инициация не произойдёт? Может ли Федя навсегда остаться бесом-претендентом?

— Нет, — ответил домоморф. — Случаи, когда у родителей-бесов ребёнок не проходил инициацию, многие объясняют проблемами в подготовке. В реальности, это говорит о том, что потомок не унаследовал психотип отца и матери. При наличии потенциала его раскрытие неизбежно.

— Круто, — обрадовался Федя.

— А как мы поймём, что произошла инициация? — спросил я.

Левитаторы начинают парить, кинетики двигают предметы, на телепатов обрушивается поток чужих мыслей. Ясновидящие трогают игрушки и без труда считывают их историю, видят образы из прошлого. Морфисты заглядывают в чужие сны. И вообще, если верить Джан, для неё всё началось с осознанного перемещения по коллективному бессознательному. Она чётко ориентировалась в видениях, могла выбирать маршруты и сюжеты, больше не плыла по течению.

И лишь навыки бесов не имеют видимых проявлений.

— Сергей, ты ведь описывал свои чувства, — напомнил Бродяга. — Отличий не будет. В опубликованных трудах момент пробуждения описан следующим образом: претендент ложится спать, а утром просыпается с новым знанием. Он просто понимает, что бессмертен и обладает идеальным здоровьем.

— Это происходит по утрам? — спросил Федя.

— Как правило, — ответил Бродяга. — Организму требуется отдых для перестройки. Есть исключения. Например, в 1918 году, в Наска, двадцатичетырёхлетний мужчина впал в кому и вышел из неё через семь месяцев будучи бессмертным. Также есть случаи дневного сна претендентов с последующей инициацией. Но это — около двух процентов от общей статистики.

Федя заметно повеселел.

— Значит, придётся ждать?

— Именно так, — подтвердил Бродяга. — Просто живи. Как я уже отметил, у тебя стопроцентный нулевой потенциал, ты не сможешь избежать второй инициации.

— Призови что-нибудь, — попросил я.

— Зачем? — удивился оружейник.

— Убедимся, что базовый Дар на месте, — объяснил Каримов.

— Ладно.

Федя на краткий миг «завис», глядя широко распахнутыми глазами в мир идей, а потом… Протянул руку и вытащил из воздуха патрон. Стандартный девятимиллиметровый «Парабеллум», который я часто выпрашиваю для своего «глока». Один из самых распространённых боеприпасов в мире. Поправочка: в моём прежнем мире.

— Держи, — паренёк швырнул мне добычу.

Я выхватил патрон, взвесил на ладони. Придирчиво осмотрел. Всё, как обычно. Никаких различий. И призыв был проделан легко, без напряжения.

— Братан, ты в прекрасной форме, — констатировал я, спрятав «парабеллум» в карман. — С тебя ещё двадцать таких к завтрашнему обеду.

— Издеваешься? — возмутился Федя.

— А ты как хотел, — я ухмыльнулся. — Наука требует жертв.

— Какая ещё наука? — не понял оружейник.

— Артефакторная, — я направился к двери, но обернулся, взявшись за ручку: — Чуть не забыл. Твои физические характеристики нуждаются в дополнительной проверке. Через полчаса встречаемся в додзё.

Федя застонал.

* * *

Я не просто так сделал Джан бесом в сжатые сроки. И дело не в том, что она мне нравилась в этом возрасте, не подумайте. Расчёт гораздо тоньше. В случае, если Абсолют накроется или заблокирует себя на неопределённое время, наши с Джан дети смогут обрести бессмертие. Существует, конечно, вероятность, что генетически начнёт развиваться линия морфизма или проницаемости. Но и шансы на вечную жизнь у моих потомков тоже будут.