Книга Бесы на краю империи, страница 56 – Ян Бадевский

— Так то раньше.

— А сейчас?

— У меня в памяти несколько десятков простейших клинков. И керамбиты среди них есть.

— Покажи, — попросил я.

Федя швырнул два кривых серповидных ножа себе за спину. Оба растворились в воздухе, не долетев до пола. И, не особо напрягаясь, вытащил из ниоткуда новый керамбит.

Я к этим фокусам так и не привык.

Гудини хренов.

Человек протягивает руку, секундная заминка, и выуживает откуда-то нож. Или меч. А сейчас Федя проделал это настолько ловко, что даже заминки не было.

— Мощь, — оценил я.

— Ну, я прокачался, — Федя был доволен произведённым эффектом.

Судя по всплеску, он даже ки потратил с гулькин нос.

— Защищайся, — приказал я, перетекая в нижнюю стойку.

— Эй, у меня один клинок!

— Призови второй.

Один из моих ножей со свистом рассёк воздух у самого живота подростка. В последний момент Федя отступил, автоматически занял оборонительную позицию.

Два косых вспарывающих взмаха.

От первого Федя уклонился, второй заблокировал.

Я тут же на обратном движении заехал ему локтем в челюсть. Несильно, чтобы не повредить зубы. Скорее, обозначил. И тут же лезвие моего керамбита застыло у горла парнишки.

— Ты заколебал, — не выдержал Федос. — Почему я так не могу?

— Поживи с моё, — хмыкаю в ответ.

— Ну-ну. Долгожитель.

Федя правду обо мне ещё не знает. У него слишком много друзей, и я опасаюсь случайной утечки. А мне ни к чему лишнее внимание кланов, Супремы и прочих нехороших структур.

Расходимся.

— Погнали, — говорю я.

Начало движения керамбита отследить сложно. Особенно в тех случаях, когда работает профи. Чтобы не превратить спарринг в бессмысленное избиение, я специально замедлялся. Раза в три.

Федя держал свой нож обратным хватом в правой руке. Пальцы левой вытянулись в ладонь-меч. Всё, как я учил. Но этого было недостаточно. Я легко менял хваты проворотами через кольцо, активно перемещался, атаковал на разных уровнях. Ноги, кисти рук, живот, шея, глаза, виски. Разумеется, удары обозначались. И керамбиты, используемые нами в зале, не имели заточки.

Впрочем, нет.

У Феди был реальный боевой клинок.

Мы провели по две серии ударов, и всякий раз оружейник пропускал мои атаки.

— Призови второй, — прорычал я. — Ну!

И повёл керамбит по размашистой траектории.

Федя поднял левую руку для блокировки, и в его пальцах оформился второй нож. Вывернув кисть, он обозначил касание по моему запястью.

— Вот! — обрадовался я. — Наконец-то!

И тут же увидел, как второй нож летит к моему горлу.

Отклонился, пропуская сверкающую дугу.

— Хорошо. Быстрее работай!

Федя попытался сменить хват, но получилось недостаточно быстро, и я прорвался в клинч. Два обозначающих удара — в пах и горло. Всё — одной рукой. Второй я блокировал его керамбит.

Разрываем дистанцию.

— Чего понурился? — я выбрасываю ненужные клинки, они растворяются. — Марш к Деревянному Другу.

«Деревянным Другом» мы называли манекен вин-чун.

— Ты всегда побеждаешь, — пробурчал оружейник, недоумённо глядя на свои керамбиты. — Куда их теперь девать?

— Вон на ту стойку с короткими клинками. Подвесь за кольца. А то, что побеждаю… Феденька, стараться надо. Я — профессиональный убийца. Один из лучших в мире. Неужели ты думаешь, что со мной можно справиться после нескольких месяцев тренировок?

— Я что, дурак.