Книга Тройка, семёрка, туз, страница 149 – Алексей Урусов

— Спины! — кричит Македонец: мы добрались до «поляны», где должны продемонстрировать аристократии «мельницу», и я, выстрелив два раза в ползущий к нам гусеничный краскопульт, прижимаюсь спиной к спине Луки, и мы вращаемся с ним вокруг общей оси. Очень эффектный приём получился — этакий двухголовый четверорук, палящий трассирующими патронами во все стороны, как будто свихнувшаяся мельница. Уверен, Дон Кихот бросил бы свою борьбу с ветряными мельницами и с энтузиазмом переключился на нас. Впрочем, ловить ему точно было бы нечего — мы бы за минуту превратили его кирасу в дуршлаг.

Разбегаемся, стреляем с подвесных брёвен, спрыгиваем на землю, пробежка, впереди — заключительное препятствие в виде коротких брёвен, вкопанных в землю. А дальше — эффектный финал: стрельба по хлопушкам и фейерверкам.

Останавливаемся. Оба запыхавшиеся, но улыбающиеся. Македонец резюмирует: — В этот раз чище и быстрее.

Я согласно киваю, но молчу: пока ещё не отдышался.

Наследник Протасовых, Тимофей, приехавший к началу нашей пробежки, подходит к нам и жмёт руки: — Реально круто! Аристо впечатлятся!

Я возвращаю комплимент: — А то! Македонская школа!

Идём на ужин, хотя, скорее, на разговор за едой. В домике вдоль стола прохаживается, поджидая нас, Матвей Давидов: последнее время совсем не было возможности с ним поговорить, вот он и сорвался на загородную базу Аланкиных, чтобы со мной увидеться. Обнимаю старого друга и первой же фразой он убивает меня наповал: оказывается, он женился!

Москва. Кремль.

День рождения цесаревича — это государственное событие, подчинённое не столько слепой биологии, сколько текущей государственной политике и графику работы высших должностных лиц империи. Поэтому торжественный приём и ужин в честь цесаревича всегда проводится в первую субботу, следующую за реальной датой рождения Александра. Так и в этот раз: как-то неожиданно быстро пролетел ноябрь. Ну, почти. И приём по случаю девятнадцатилетия цесаревича выпал на последний день месяца. За неделю до событий Саша меня просветил как всё будет проходить: несколько дней празднования, начиная с утреннего молебна и праздничного семейного завтрака, а дальше — смотры и парады полков, приём для иностранных дипломатов, посещение театра.

Покрутив программу, прикинули, что моё участие лучше ограничить только приёмом — там хотя бы со старыми знакомыми удастся пообщаться и отдохнуть; на более церемониальных мероприятиях правит протокол и там не расслабишься: протокол, это дело такое — небессмысленное, но беспощадное. Да и дел у и Александра и у меня полно — одна подготовка к дроно-магическим учениям чего стоит; к тому же работа по программе «Тройка-семёрка-туз» идёт в высоком темпе и никого к ней в открытую привлечь нельзя. А «настоящее поздравление» от нас с Марией мы перенесли на воскресенье — приедем к цесаревичу на Полянку с подарком.

Мы с княжной на приём едем в двух машинах, и едва её авто останавливается перед входом в Большой кремлёвский дворец, моя машина, идущая следом притормаживает, я выскакиваю, и вместе с сотрудниками протокола, встречающими гостей, помогаю Марии выйти, и взяв её под руку, шагаю вверх по ступенькам.

Мы с княжной числимся как «друзья цесаревича» и остальных «друзей» видим сразу же, как только входим в зал — почти все они в курсантских мундирах. Не спеша движемся в нужном направлении. Княжичи Всеволод Тверской и Святослав Волхонский, стоящие в кружке, и смотрящие в нашем направлении, улыбаются и кивают головами, приглашая к себе. Поворачиваются и остальные их собеседники; расступаются, давая нам место и приглашая в свою группу. Причём, мне показалось, что юные аристократы начали поворачиваться в нашу сторону до того, как нас увидели: впечатление такое, что у княжичей есть ещё одна пара глаз — на затылке.