Онлайн книга «Тройка, семёрка, туз»
|
… просыпаюсь от грохота… Тишина. Я в постели. Шарю рукой, включаю светильник. Я дома. Лицо залито слезами… А говорят, что морпехи не плачут… Во сне — запросто! Встаю; попив воды, открываю штору: со второго этажа моего дома открывается красивый вид на мост через ручей, изогнувшийся яркой дугой фонариков; на противоположном берегу — приют; окна во дворце потушены, только вход освещён яркими огнями, да ажурные светильники по аллее вокруг него вытянулись цепочкой перемигивающихся светлячков. Не знаю, что навеяло этот сон. Может быть, спало напряжение, в котором я находился в течение года службы, особенно после того, как взвод понёс тяжёлые потери, обороняя опорный пункт и мозги, ранее сосредоточенные на том, как обеспечить победу и сохранение жизней матросов, сейчас начинают заново анализировать прошедшие события. И выдают мне возможные «расклады». Всё ведь так и могло сложиться. И даже ещё хуже и никто бы из нас с опорного пункта не вышел. А может всё банальнее: каждый день после увольнения их армии я рассказываю о своей службе. И тем самым активирую зону мозга, где находятся воспоминания о недалёком прошлом. И то, что в моём изложении служба сводится к забавным ситуациям, мытью «палубы» в казарме, вкусной еде в столовой, ненапряжным тренировкам на полигонах и построениях для получения наград, ничего не меняет: в мозгу всё это упаковано в один архив и если я «беру» оттуда один «файл», то в любом случае, «вскрывается» всё хранилище. Проснувшись, я рассмотрел магическим зрением участок мозга, который «активничал» во время сна, и в принципе могу аккуратно его зачистить. И не будет у меня плохих снов, построенных на вариациях воспоминаний о службе. Но имею ли я право так вмешиваться в работу мозга? И что, если на этом участке и находится то, что называется совестью? И в кого я тогда превращусь? Постояв с полчаса, возвращаюсь в постель: сегодня суббота, но дел и встреч всё равно полно… Москва. Кремль. Прилетевших с Дальнего Востока наследника престола и цесаревича встречали всей семьёй — включая Надежду и Артура, тоже примчавшихся в Кремль. Лучшая половина Романовых сразу же потащила «путешественников» в столовую, «на салатики». Немного перекусив и выпив чая, император встал: — Дорогие дамы, Владимир и Саша будут в вашем распоряжении попозже. Мне нужно выслушать их отчёт. Артур, ты остаёшься и отдуваешься за сильную половину семьи: ешь всё, что дадут, не забывая похвалить, и по мере сил ухаживаешь за дамами, — Николай Петрович улыбается, давая понять, что шутит. * * * Довольно покивав повествованию сына и внука, а дела с корейцами и в самом деле складывались, как нельзя лучше, император приступил к своему рассказу: — Во-первых, в конце следующей недели военный совет; все участвуем. Будем уточнять планы, но каковы бы ни были обстоятельства, операцию проводить мы будем в любом случае; её можно только немного сдвинуть. И я пока больше склоняюсь к двум этапам, а не одному: слишком уж у нас армия настроена на лёгкую и быструю победу в первом этапе, что, скорее всего, и будет; а нам надо, чтобы и трудности возникли и их пришлось преодолевать; и это собьёт шапкозакидательство среди генералитета и настроит на серьёзную подготовку армии в последующие годы. Во-вторых, побывал у меня племянник Антон Михайлович Романов, сын моего дяди, Михаила Михайловича и официально подал запрос на создание собственного рода. |